— И часто такое с вами случается? — Роксана, вжавшись в угол камеры уточнила чуть дрожащим голосом.
Голос её дрожал не из-за страха, скорее из-за холода. Камера куда нас закинули находилась где-то в глубине форта, в подземельях, и на восемьдесят процентов состояла из камня. Остальные двадцать — металл. Всё холодное.
— Проблемы или попадание в тюрьму? — уточнил я у неё. Но не дожидаясь пояснений, сам же ответил: — Проблемы — постоянно. Попадание в тюрьму — эта парочка, уже второй раз за три месяца, — я кивнул на Дерека лежащего без чувств и сидящую рядом Мари. — Я в первый. По крайней мере в качестве узника.
При этом я не отвлекался от изучения своего узилища. Хотя тюрьма не особо радовала видами: неровный камень стен, причём природный — кто-то постарался выбив сеть помещений в скальной породе. Без окон. С единственной дверью, которую охраняла пара бойцов карни.
Первой мыслью, как я увидел избитого Дерека в камере, куда нас зашвырнули, было устроить диверсию для побега. Несколько семечек «совершенно случайно» обнаружились у меня в кармане. С помощью них, я попробовал вырастить растения в небольшой расщелине, на месте где решётка стыковалась с камнем, но они никак не отреагировали на умение «Взрывной рост». Оказалось, что в тюрьме не работали способности, впрочем это вполне логично. В то же время подобные предосторожности демонстрировали высокий уровень местного клана свободных.
Оружие, да и вообще вещи которые хоть с какой-то натяжкой можно было назвать «личными» у нас также забрали. Потому даже Роксану эвакуировать с помощью наплечника не получится. Впрочем, раз личные умения не откликаются на запитывание опытом, то шансы, что встроенные в экипировку способности сработали бы и так было немного. Поэтому об этом я не сильно печалился, не раздели догола и на том спасибо.
— Стоит начинать паниковать? — уточнила Роксана.
— Безусловно! — ответ прозвучал уверенно.
Вот только говорил не я. Более того, ответ прозвучал из-за решётки нашей камеры. Наши взгляды невольно обратились туда. А когда я обернулся, то едва удержался, чтобы не отшатнуться: за решёткой стоял парень с мёртвыми голубыми глазами.
— Валеан…
— О! Так вы даже знаете кто я? — улыбка наследника Леона была сухой, ничего не выражающей. — Признаться удивлён. Не думал, что вы запоминаете тех, чьи жизни уничтожаете.
— Так это месть? — Мари, с тихой ненавистью посмотрела на пацана. — За твоего папашу-урода, который хотел меня изнасиловать, а Дерека убить?
— В том числе и месть. Я буду с удовольствием смотреть, как тебя шваль вздёрнут на дыбе в центре поселения Последователей Илимия, — взгляд плавно перешёл на меня. — Ну а тебя растерзают на главной площади Прайма.
— Мелкий живодёр! — Мари не выдержав плюнула в мальчишку. Но промахнулась.
— Живодёр? Хм… — на лице парня появилась задумчивость. — Не я предал свой клан и семью. Не я украл рабыню, что принадлежит младшему брату. Не я выкрал реликвию клана. Не я перебил кучу соклановцев и даже брата, когда тот пришёл вернуть беглеца отцу. Не я убил посла карни и пытался устроил переворот в Прайме. Не подскажешь кто это сделал? Кто ему помогал?
Мари сжала губы в тихой ненависти не находя ответа. А парень, дав десяток секунд на ответ лишь покачал головой и продолжил.
— Не знаешь? Жаль. По мне тот, кто это совершил — тот ещё живодёр. Я же лишь являюсь проводником закона и опускаться до вашего уровня не собираюсь. Или вы думали, что выше закона?
Он улыбнувшись краешком губ, развернулся на месте и неспешно двинулся прочь. А я не мог оторвать взгляда от спины этого жуткого паренька, пока он не скрылся во тьме коридора.
Останавливать его и как-то пытаться переубедить было глупо и явно бесперспективно. У Валеана имелась своя правда, но даже если бы она отсутствовала, я увидел в его глаза, что это ничего бы не изменило. Думаю, даже если бы я смог доказать ему каким мерзким разумным был его отец, подобное не тронуло бы его.
На нас навалилась тишина и холод. Носиться в неистовстве по клетке я точно не видел смысла — только тратить силы. Медитировать отрабатывая умения? Так умения не работают.
Общаться тоже не тянуло, не та атмосфера. Следовало обдумать ситуацию.
Я неожиданно чётко понял, что по факту наши противники в какой-то мере правы: мы вне закона. Мы — преступники. Пусть основной акцент сконцентрирован на Дереке, но даже мы с Мари, а теперь и Роксана — соучастники преступлений.
Наверное в прошлой жизни меня бы это ужаснуло. Но Последний мир, он меня изменил. Я уже спокойно отношусь к убийствам разумных. Если это конечно необходимо для моего выживания. Хотя убийство работорговца — это циничная спланированная акция. Раньше я бы действительно не решился на подобную «акцию» невзирая на деяния работорговца, но сейчас я уже другой человек.
Для меня не в новинку интриги и заговоры, ведь обвинение в перевороте Прайма — это камень в мою сторону. Да и с Оппозицией человечества я общался не только из любопытства. Я уже не могу назвать себя хорошим человеком. Мои руки запачканы кровью. И отрицать это — глупо.
