- Быстрее! - почти рычал Курт, но для девушки его голос был всего лишь далеким громом идущей мимо грозы.
Кое-как нащупав тяжелый замок, скрепляющий концы цепей, Фиалка попыталась открыть его первым ключом в связке, но тот не подошел. Не подошел и следующий, и идущий за ним.
- Быстрее! - горячее дыхание Курта обжигало шею девушки.
Энни вздрогнула. Багровое марево, застилающее сознание, стало рассеиваться, позволяя реальности обрушиться на неё со всей своей ужасающей безысходностью.
Фиалка разревелась, не в силах выдержать такой удар.
- Быстрее, дура! - мужчина бился в цепях, словно бешеный зверь. - Выпусти меня!
Раздался щелчек отпираемой двери.
- Быстрее!
Пальцы Фиалки дрожали, ключ никак не хотел попадать в скважину. Мешали и ножницы, зажатые в левой руке, но выпустить их у девушки не было сил.
За спиной раздался тяжелый скрип петель.
- Проклятье! - прорычал Курт.
В его голосе отчетливо слышалось отчаянье.
Боясь оглянуться, боясь даже дышать, Энни продолжала перебирать ключи.
- Белая? - раздался стрекот, явно принадлежащий не человеческой глотке. - Т’л картакштар?
Предпоследний ключ неожиданно легко вошел в скважину и плавно провернулся. Щелчок, и железная дужка замка отскочила вверх.
- Белая! - повторил голос более требовательно. - Ль хатар-штак!
Курт дернулся и цепи зазвенели, опадая на каменный пол. Фиалка едва успела отскочить в сторону - мужчина рухнул на пол, увлекаемый весом собственных пут.
- Крралкарштат?
Девушка медленно обернулась на голос. В проходе стоял человекоящер, прикрывая глаза своей чешуйчатой лапой от слабого трепещущего света свечи. Он даже не смотрел в сторону замершей девушки, а упрямо водил своей вытянутой мордой в направлении танцующего язычка пламени.
Энни едва стояла на ногах. Страх и отчаянье опутывали её, тянули вниз, терзали тело крупной дрожью. Сердце билось у самого горла, намереваясь, казалось, выскочить наружу.
- Мне... - тихо простонал мужчина вяло копошась в груде собственных пут. - Мне не подняться. Проклятье!
Ящерица грозно заклокотала и стала медленно подходить к свече, продолжая закрывать лицо руками и то и дело натыкаясь на лежанки, словно слепой котёнок, делающий первые шаги.
- Если он погасит свечу, - прошипел Курт, - мы пропали!
Девушка вздрогнула. Она и сама прекрасно понимала, что единственный шанс выбраться из этого кошмара - это действовать, пока чудовище ослеплено светом. Только что она могла предпринять?
- Бей в горло! - шипел освобожденный пленник. - В шею и в горло! Только со всей силы!
Его слова тяжелыми камнями падали в душу Фиалки, делая и без того невыносимый ужас еще тяжелее.
- Я не... - попыталась она возразить, но Курт прервал её.
- Давай! Сражайся за свою жизнь!
Энни сделала шаг вперед, затем еще одни. Металл ножниц обжигал её пальцы, словно это было не холодное железо, а чистое пламя, закованное в твёрдую оболочку.
Ящер медленно подходил к свече, шипя и ругаясь на своём непонятном языке. Лежанки то и дело попадались ему на пути, и он, рыча, отодвигал их в сторону, а затем продолжал путь.
Третий шаг дался девушки легче, чем оба предыдущих. Дрожь немного утихла, а в безумно бьющемся сердце зародилась решимость, подпитываемая страхом и еще не утихшим гневом.
Девушка пригнулась словно кошка перед броском, ухватила ножницы двумя руками и стала быстро сближаться с ослепленной тварью, стараясь ступать как можно тише.
Ударившись об очередную деревянную кровать, ящер взревел и принялся размахивать своими когтистыми руками, расшвыривая препятствия мощными ударами.
Пламя задрожало, потревоженное поднятым ветром. Одна из лежанок, отброшенная с чудовищной силой, ударилась об стену и упало в волоске от свечи, задев деревянную спинку, на которой свеча была закреплена.
Время словно обратилось в вязкую глину. Фиалка отчетливо видела, как накренилась свеча, как треснул воск, удерживающий её, как заплясал огонек, раздуваемый падением.
Всего четыре удара испуганного сердца понадобилось свече, чтобы упасть на холодный каменный пол и погаснуть, но это четыре мгновения обратились в целую вечность.
В последний миг, когда пламя задрожало в прощальном па, Фиалка прыгнула. Словно дикое животное, словно Мина, словно ночное чудовище.
Вновь обретя возможность видеть, ящер было торжествующе заревел, но его ликование почти сразу прервал удар острых ножниц.
Лезвия с противным скрежетом пробили толстую чешую и вошли в шею почти на три ладони.
Цепляясь за ножницы обеими руками, Энни повисла на чудовище всем своим весом.
Ящер запищал, неожиданно тонким голосом, дёрнулся и рванул вперед, словно разъяренный бык. От этого рывка ножницы вывернулись из пальцев, и Фиалка покатилась по полу, задевая перевёрнутые лежанки.
С глухим треском раненная тварь ударилась об стену и забилась в конвульсиях, пытаясь зажать лапами пробитую шею. Они пищала, визжала, скрипела, а тёмная, липкая жижа фонтаном вырывалась из раны, заливая всё вокруг.