— Радегунда, крошка моя, — промурлыкала Мария годовалой дочери, которая уютно копошилась у нее на груди, довольно агукая.- Мамочка очень хочет снова выйти замуж. И она уже выбрала тебе нового отца, куда лучшего, чем был старый. Старый, упокой господь его грешную душу, был отменным воином, но редкостным мужланом. Впрочем, воины все такие. Он ни за что на свете не смог бы такое провернуть, ему бы просто ума на это не хватило. Мамочка под впечатлением. Мамочка добрая христианка, а губит свою бессмертную душу, живя во грехе. Мамочка на исповедях сутану его преосвященства Григория уже насквозь проплакала. Как хорошо, что тебя еще не крестили, моя радость, ведь твой крестный отец не смог бы стать моим мужем.
— Ваше величество! — в комнату забежала служанка. — Его светлость прибыть изволили!
— Забери юную королеву, — резко встала Мария, став собранной и деловитой. — А потом придешь сюда. Мне нужно расчесать волосы. И скажи, чтобы накрывали стол. Я скоро выйду.
Самослав зашел в небольшую уютную горницу, где служанки, привезенные Марией из Бургундии, заметались, как угорелые. В мгновение ока на столе была расстелена скатерть, еще через мгновение перед князем поставили бутыль и кубок, а еще через два удара сердца с кухни принесли холодные закуски. Впрочем, в этом ничего удивительного не было, князя сегодня ждали. Потому-то с кухни доносились умопомрачительные запахи курицы, начиненной ароматными травами из Прованса. Там, на юге Галлии, их знали бесчисленное множество и выращивали с римских времен.
— Само! — обворожительно улыбнулась Мария минут через пятнадцать, когда служанки закончили свои хлопоты с ней. Она успела переодеться, а ее волосы были украшены золотым обручем с камнями. На обнаженной груди королевы тускло сиял кулон с выбитым профилем того, кто сидел сейчас перед ней. — Здравствуй! Как прошел твой день?
Князь вздрогнул и поднял на нее недоумевающий взгляд. Он никогда и ничего подобного не слышал здесь. В этой эпохе женщины не задавали мужьям таких вопросов. Это было просто немыслимо. У женщин был свой круг интересов, и они почти не пересекались с делами мужей. Эта фраза была до боли знакома ему по прошлой жизни. ТАМ он слышал ее часто.
— Ты действительно хочешь это знать? — испытующе посмотрел на нее Самослав.
— Конечно, — уверенно сказала Мария. — Ведь твоя жизнь — это и моя жизнь тоже.
— Тогда слушай, — усмехнулся Самослав. — Сегодня я заседал с боярами, в последний раз перед войной. Осталось совсем немного, и каждый из них должен знать совершенно точно, что он будет делать через шесть недель, когда сюда придут франки. После Мартовского Поля Дагоберт двинет свои войска на наши земли. С ним пойдут алеманны, бавары и тюринги. С юга через Альпы на наши земли двинутся лангобарды. Большая часть герцогов придет во главе с королем Ариоальдом. Возможны нападения словен с севера, лютичей и бодричей. Тебе придется уехать на восток, в Братиславу, и укрыться там, пока все не закончится. Война будет тяжелой и меня, возможно, убьют. Ты довольна? Я не слишком испортил твой ужин?
— И ничего ты мне не испортил. Это все я и так прекрасно знаю, — спокойно ответила Мария, которая не изменилась в лице. — Но ты кое в чем ошибаешься. Ты не погибнешь, если только не совершишь какую-нибудь глупость, как мой невероятно отважный, а потому покойный муженек. Ты умен, а значит, останешься жив. Теперь о важном. Первое! Франки не возьмут Солеград и Новгород. Они в Галлии у каждого городка месяцами топтались, потому что каменные укрепления брать толком не умеют. Я, знаешь ли, выросла в Бургундии, и представляю, что там за крепости. Да они с твоими городами и рядом не стояли. Второе! Половина франков будет перебита в лесах, потому что, если я хоть что-нибудь понимаю в людях, то все дороги будут завалены стволами деревьев, а твои подданные очень ловко бросаются всякими острыми деревяшками. А еще они пускают стрелы, смоченные отваром чемерицы или еще какой-нибудь ядовитой дряни. Третье. Размер армии — это ее слабость. Я не сильна в войнах, но такую прорву народа надо чем-то кормить. Один воин съест в день три фунта зерна, а то и все четыре. Боевой конь съедает фунтов двадцать овса. Если Дагоберт приведет сюда пятьдесят тысяч войска, то сколько же им нужно еды хотя бы на неделю? Да я даже чисел таких не знаю…
— Продолжай, — выдавил из себя князь, который рассматривал Марию, как какое-то диковинное существо. Он явно знакомился с ней заново.
