— Да я и сама знаю, — понурилась Эльфрида. — Это я так, злость выпустила! Денег-то как жалко! Но лучше уж самим все сделать и в другом месте построить, чем заново жизнь с пепелища начинать.
— И я о том, — согласно кивнул Лотар и шумно отхлебнул из серебряной чарки.
— Закуси! — Эльфрида подвинула ему тарелку с тонко нарезанной ветчиной и солеными груздями. — Как последний варнак без закуски пьешь, ей богу! Перед людьми стыдно. И вилку возьми, деревенщина! Вот ведь, горе мое!
— Нам его светлость участок под дом в Братиславе жалует, — обрадовал Лотар свою половину. — Цены скоро не будет той земле. Ее купить вообще нельзя, сам князь только и дает.
— Я слышала, — просветлела лицом Эльфрида и злорадно захихикала. — Тут ко мне жена дьяка одного захаживает. Мы с ней иногда в картишки перекидываемся. Так она говорит, муж ее уже все волосья на себе порвал, столько денег мимо плывет. Таким людям отказывать приходится, что он аж спать от расстройства не может. Представляешь, к нему недавно иудеи из Лугдунума приезжали, их же король Дагоберт гонит оттуда. Так они сотню участков в самых лучших местах купить хотели, а он, дурак, и обрадовался.
— И что? — не на шутку заинтересовался Лотар. Даже чарку в сторонку отставил. Он догадывался, чем такая история закончиться может.
— Ну, он государю докладывал что-то по службе, а потом возьми и скажи: Я, государь, инвесторов нашел! Вот! Целых сто домов в Братиславе по хорошей цене готовы купить.
— А он? — Лотар начал фыркать от смеха. Надо же, какой дурень в дьяки выслужился. Родня влиятельная, не иначе.
— А князь ему и говорит, — начала хохотать Эльфрида. Она любила такие истории, где кто-нибудь в дураках оставался. — Еще раз мою землю продать вздумаешь, я тебя со службы взашей выгоню! А если на взятке поймаю, будешь следующие десять лет соль рубить. За тобой, дьяк, теперь сам боярин Горан следить станет. Лично! Я ему прямо сейчас поручение дам.
— Ха-ха-ха! — в голос захохотал Лотар. — Сам боярин Горан, не к ночи будь помянут! Ой, я не могу! Бока сейчас порвутся! Вот насмешила, жена!
— Папка! — дочь Одила залезла к Лотару на колени. «Богатая», так ее назвали по настоянию жены. Эльфрида была одержима накоплением всяческого добра, и даже тут не могла удержаться.
— Ты чего мне сегодня принес? Где мой подарок? — белокурая крошка ангельского вида требовательно смотрела на отца и протягивала пухлую ручонку. — Ты обещал!
— Раз обещал, то держи, — согласился Лотар, доставая из кармана золотой кулончик. Дочь была вылитая мать, и он в ней души не чаял. И росла она, похожая на мать в ее… э-э-э… домовитости. Добрая хозяйка кому-то достанется.
— Я тебя, папка, так люблю! Так люблю! — посмотрела на него дочь огромными голубыми глазищами. — А что ты мне завтра подаришь?
В то же самое время. Окрестности Братиславы.
Млака — мелкий приток Моравы, что тек неподалеку от города. Там-то и ставил Вуйк еще одну лесопилку, нутром чуя, что заказов в новой столице хватит еще его правнукам. Десятая доля, что дал ему князь Самослав в этом деле, сделала вчерашнего босяка весьма небедным человеком. Он богател стремительно, благо его светлость новых лесопилок ставить больше не дозволял, хоть и обивали его пороги уважаемые люди. Конкуренция! Значение этого незнакомого слова Вуйк усвоил сразу и прочно, а потому спешил застолбить лучшие места, вкладывая все, что удалось накопить. У него даже дома приличного не было, и он жил в просторной бревенчатой избе у самой стройки. Братья его жили в Новгороде, при школе, а сестра Липка — с ним вместе, и она по-прежнему была не просватана.
Последний разговор с его светлостью заставил Вуйка призадуматься. Князь совершенно прозрачно намекнул, что Вацлав Драгомирович, будущий боярин, пока не женат, и к хорошим предложениям в плане будущей свадьбы открыт. Он, князь, с ним переговорил уже. А поскольку Вуйк своей сестре самого лучшего жениха ищет, то лучшего ему во всем княжестве не найти. Знаменитого отца сын, даже город в его честь назван. Князь на свадьбу Вацлаву дом в Братиславе подарит, а в качестве приданого ждет долю в пражской лесопилке. Видно, какую-то важную услугу тот Вацлав государю оказал, раз таким богатым человеком хочет его сделать. Предприятие в чешских землях весьма доходным было. И Вуйк согласился. Ему для сестры ничего не жалко, а князь вполне определенно пообещал, что за это Вуйк еще пять лет один работать будет, без проклятых конкурентов. Хитер князь, — чесал затылок Вуйк. И верного человека озолотил, и денег на это ни копейки своих не потратил.
— Братик, еда готова! Садись за стол! — Липка смотрела на него с такой нежностью и любовью, что Вуйк окончательно понял, что не жалко ему той лесопилки. Ничего ему для любимой сестренки не жалко, пусть только счастлива будет.
