— А что, пускай бы Грид меня прибил?
Мара даже слегка разрумянилась от возмущения.
— Что ты вообще делал за Оградой, в уделе Грида?
— Гулял. Там забавно, люди такие непуганые…
Мара всплеснула руками.
— Ист, ты это слышал? Мало нам неприятностей с домом Грида, этот ненормальный решил у него ещё и человека украсть! Ах ты глупый, жестокий мальчишка! Ты что, не понимаешь, чем могут закончиться твои игры с судьбами чужих младших? Ладно Зуево семейство и Добрыня, они лесные, между собою мы разберёмся. Но уводить человека из-за Ограды? Воздействовать на его волю, чтобы он захотел остаться здесь? Возмутительно!
— У Грида в уделе люди дохнут пачками, а ему плевать. С чего бы ему расстраиваться из-за одного-единственного потерявшегося в Торме парня?
— А эта белокурая женщина? Она родом из удела Изена.
— Не очень-то Изен беспокоится о её судьбе, — буркнул Нер себе под нос.
— Изен против вмешательств в вероятности судеб младших. Не хватало нам из-за твоих проделок рассориться ещё и с ним!
— Ну, раз это так важно, верну всех этих людей на место, туда, где взял. Никто ничего и не заметит.
— Ты что, издеваешься? Своим вмешательством ты уже исказил вероятности судеб всех этих людей!
Тут Нер рассердился всерьёз.
— Хватит на меня орать! Ист, уйми свою жену, её, видно, Ёлка покусала. Я всё понял и немедленно ухожу. Не смею больше возмущать силу в ваших уделах.
Кипя от обиды, он бегом спусился с Еловой горки, притронулся к стволу молодого клёна, росшего на опушке, и исчез.
— Боюсь, дорогая, только что ты создала сразу несколько тёмных веротностей, — грустно сказал Ист, вновь принимая кошачий облик.
Примечания:
*Вольник толсто намекает на то, что всё имущество Зуя со временем достанется в наследство мужу его старшей дочери.
**Розовый кварц — талисман искренности, взаимной любви и верной дружбы, "камень сердца".
***Вабить — приглашать, призывать, подманивать.
****Тиша не знает, как правильно обратиться к Торвин (девка она или тётка? да и вообще, почему одевается и ведёт себя, как мужчина?), и потому использует вежливое обращение, принятое у тормалов по отношению к чужакам.
*****Ихана — дивный, волшебный.
******Зорить — отбеливать росой. Холсты расстилали на всю ночь по траве, девушки оставались рядом, чтобы присматривать за ними, а парни приходили их развлекать. Отсюда и название: зорить — надзирать, присматривать.
Проснувшись поутру, Тиша обнаружила рядом с собой вместо Вольника куклу, связанную из соломы и веток и старательно наряженную во всю одёжу, что Добрыня купил в Кустецах. Девушка испугано ахнула, а Добрыня, заглянув к ней и увидев, что произошло, только вздохнул:
— Эх, грехи наши тяжкие… Ушёл, значит, наигрался. Жаль.
— Дядь Добрыня, — сказала Тиша, вылезая из-под возка и стряхивая с себя солому, — А ты ведь с самого начала знал, что он хранитель. Верно?
— Сначала не знал. Потом уже, в Кустецах увидел. Он когда с прясла упал и поранился, кровь на повязках застыла золотом.
— Почему ж ты остальным не сказал?
— Нер очень просил не выдавать его. Обещал оберегать в пути, если дам наиграться и подскажу, как вернее прикинуться человеком… Ты, славница, на него не сердись. Поцелуи этла — они девкам красы и удачи прибавляют.
— А я и не сержусь, — сказала Тиша грустно, — Просто жаль, что всё оказалось обман. Даже имя, и то не настоящее.
— Имя подлинное, только названное так, чтобы нам, людям, было понятно. На наречии детей силы "неру" значит "воля".
— А кто ж тогда такая тётка Егоза? И что за хутор Зеленопутье?
— Что до тётки Егозы, Нер сказывал, будто так вернее всего переводится на всеобщий язык имя его матери. Этлы же кличут её Ро-вэнна, "Резвая шалунья". А Зеленопутье… Прежде, в старые времена, Рискай не был голой пустошью. В тех самых местах, вдоль которых мы давеча шли к Задворкам, лежало большое озеро, названием Виелина, а вокруг него можно было идти светлым и чистым лесом без помех аж до самой Ровеньонской чащи. Вот про те места раньше и говорили: Зеленопутье.
— Надо же… А теперь и не скажешь. Куда ж делось озеро? Отчего пересохло?
— Кто его знает. Может, этл тамошний помер, а может, и ещё чего стряслось…
Тут к возку подошла Торвин, уже одетая по-походному, с осёдланным Тууле в поводу.
— Нет времени на болтовню, — строго сказала она, — Сворачиваем лагерь, пора выдвигаться.
Отъезд с Еловой горки вышел каким-то безрадостным. Добрыня выглядел встревоженным, дядька Зуй беспокойно щупал повязку на плече и поправлял топорик за поясом. Тётка Ёлка то и дело принималась вздыхать и осенять всех подряд охранными знаками, словно провожала не торговый обоз, а войско на передовую. Тиша уныло смотрела в землю, избегая встречаться с ведьмой взглядом. Торвин выглядела хмурой и усталой, будто простояла в карауле всю ночь. Зато Нарок с Омелой были бодры, обменивались улыбками и загадочными взглядами, и ничего не замечали вокруг. Только спустившись с Еловой горки, Нарок вдруг спросил:
— А Вольник у нас где?
— Опомнился, — хмыкнул Добрыня, — Вольник ещё затемно ушёл. Он нынче, пожалуй, заполуднует в Неровье, не то что мы.