– Путь подождет несколько минут!
Шулин встал, отворяя замаскированную дверь за шкафом:
– Милости прошу. Данный коридор не так комфортен, как коридоры Кремля, но позволит незамеченной уйти до твоего временного места обитания. Не волнуйся, Антон встретит и подскажет тебе, куда нужно двигаться. А мне нужно удостоить аудиенцией своего старого знакомого.
– Не тяни, Виктор, с выходом за стену, – задержалась в низком проеме грациозная Маат, – я слышала, Совет Конфедерации на повестку дня выдвинул вопрос об использовании ядерного оружия. Наши армии бессильны перед мощью атома, а переговоры с Американской стороной о предоставлении технической помощи несколько затянулись…
– Не волнуйся, Марина. Пока в Совете присутствуют подкупленные нами люди и упрямые гномы, нам не стоит опасаться принятия соответствующего Конфедерального Закона в ближайшие сроки. Атака состоится намного раньше. К тому времени, дай Бог, заокеанские друзья окончательно изберут нашу сторону в предстоящей операции. Черный Бог будет доволен.
– Ну, не подведи, родной, – Владычица Ордена еще раз поцеловала Шулина, на этот раз в щеку, оставив яркий, красный цвет помады на покрытой морщинами коже.
Едва за ее спиной затворилась потаённая дверь, как, не слушая доводов секретаря, в помещение ворвался бушующий Дансаран.
– Генерал Майор! Я инкриминирую вам обвинение в измене интересам Конфедерации, – выпалил он с порога, чем значительно огорошил Шулина.
– Да ты в своем уме, Байкал? У тебя что, вообще с головой дружбы нет? Я прикажу вас арестовать за голословные обвинения вышестоящего начальства и подрыв деятельности учреждения! – Шулин нажал на красную кнопку, спрятанную под широкой столешницей, – не смотря на нашу старую дружбу, посиди ка ты дружок в КПЗ, подумай над сказанным.
– Я отказываюсь проследовать в камеру. Если считаешь, что я виновен или голословен – либо убей, либо устрой общественный трибунал.
– Как скажешь, Дансаран, как скажешь. Хоть по закону военного времени я могу казнить тебя на месте, как изменника, только из уважения к нашей старой дружбе завтра утром я созову необходимый состав. Ну а пока твой отказ не принимается.
В комнату, топая бронированными ногами, ворвался верный Шулину спецназ:
– Милейший! – обратился Владимир Викторович к руководителю спецподразделения, – будьте любезны, сопроводите Дансарана Ольхоновича в комфортабельную камеру. Утром его ждет суд. Самый гуманный суд в мире, как говорится. И если майор откажется шагать – то помогите ему дойти до места назначения…
Уходя от погони, Автоотряд, рыча моторами, мчал по ухабистым дорогам покинутой земли. Стараясь придерживаться единой скорости движения, чтобы не вызвать отставания, тяжелой, бронированной техники, боевое подразделение вытянулось в длинную линию, выпустив вперед легкие автомобили разведки.
Взгрев небо черными полосами дыма, выдыхаемыми из выхлопных\. Вертикальных, изогнутых труб, к отряду присоединились несколько огромных бензовозов, поджидавших соратников на одной из заброшенных заправочных станций. Пока шел бой, техники партизан торопливо пополняли постоянно истощающиеся запасы горючего и успели как раз вовремя, к возвращению своих товарищей.
Машины с горючим через равномерные интервалы влились в общий строй. Не сбавляя хода к ближайшей технике от бензовозов, полетели заправочные шланги – обстоятельства не подразумевали остановки. Чересчур рьяно летучие отряды бросились в преследование, стараясь вызволить плененную воительницу, лишь незначительно уступая в скорости тяжелой автоколонне.
Натужно загудели старые насосы, перекачивая бензин в баки автомобилей через перекинутые шланги. Операция усложнялась тем, что за дорогой более двадцати лет никто не следил и каждый перегиб техника за борт, фактически ставил под прямую угрозу его жизнь и здоровье – каждая кочка так и норовила скинуть зазевавшегося человека под колеса.
Тем не менее, обслуживающий персонал успешно справился со своей задачей, заправив ближайшие автомобили сполна. Чтобы восполнить запасы далеко расположенной в строю техники, как по живой цепочке, между машинами, грязные, измученные люди в черно-красной форме стали стремительно перекидывать канистры с горючим. От борта к борту, от кабины к кабине, от брони к броне, предоставляя экипажам возможность самостоятельного восполнения баков.
Поставская, осторожно положив разбитую голову Велесова себе на колени сквозь слезы, наблюдала за этими действиями, стараясь не задавать лишних вопросов. До боли, до скрипящих зубов ей было невыносимо жалко боевого товарища, сгинувшего так глупо.
Полыхнул замыкающий колонну БТР, получив заряд синей силы в корму. Особо быстрый некромант, восседая на крупной нежити-медведе, на пределе возможностей догнал колонну, но был скошен несколькими длинными очередями.
Бойцы отряда были немногословны – заученными действиями, с полуслова понимая друг друга, не смотря на потери, они неслись в Сибирские дали, овевая огнем стволов небольшие летучие отряды, выныривающие из примыкающих к трассе, проселочных дорог.
