– Красота-то какая! – протянула Алиса, разглядывая мерцание вечной мерзлоты на стенах рукотворной пещеры первого этажа, – никогда так глубоко не спускалась. Люблю зиму больше всех других времен года. Особенно радует снег после осенней распутицы. Помню, проснешься утром, выглянешь в окно – а так все белым-бело. И дышится так фривольно, что жить хочется, и улыбаться хочется! Невольно начинаешь мечтать о новом годе и большой елке с красивыми шарами. Наверху, наверное, все уже белое…
– Знаешь, в этом году у нас обязательно будет елка. Я обещаю.
– Настоящая? – как ребенок захлопала большими глазами Алиса.
– Самая что ни на есть… я тоже новый год любил больше всех других праздников. Только елка у нас была искусственная. В городе особо не разгуляешься. Дядьки в гости придут, подарков надарят. Иногда даже Шулин приходил. Шампанское пригубят, и давай байки травить про свое прошлое. А я маленький сижу, слушаю и диву даюсь, насколько у них все ладно да складно получается. Ночью они уходили, а мы оставались вдвоем с мамой, смотреть телевизор до утра. Лучшее время жизни…
– Руся. Ты только никуда не уходи, хорошо? Никогда. Мне без тебя больно будет…
– Да куда я от тебя денусь, дурная? Где я еще такую дикарку найду? Кстати о дикарке. Олег просит, чтобы я наконец-то поговорил с сестрой. Даже не знаю, о чем вообще можно разговаривать с этой неадекватной.
– А вот про то же самое и расскажи. Про маму, например, про елку. Чтобы рассказать что-то молчаливому, сумасшедшему человеку много талантов надо. Безумцы и молчуны – самые благодарные слушатели.
– Хорошо, я подумаю… пошли домой?
Кубрик отворил герметическую дверь, и замершая пара ворвалась в тепло маленького отсека. За короткий срок они постарались сделать место своего обитания максимально приятным, выпросив у дяди дефицитной краски и выкрасив стены в нежно-голубые, небесные тона.
В подарок на новоселье Олег подарил ребятам небольшой холодильник и микроволновую печь. Бытовое электрооборудование заняло свое место в углу и практически не использовалось, но выставить хлам за дверь было неудобно – все-таки подарок от самого воеводы.
– А давай поженимся? По местным обычаям? – как бы между делом спросил Алису Велесов, скидывая поношенную, теплую куртку на спинку стула.
– Мы знаем то друг друга полтора месяца! Не поторопился с такими заявлениями? Или Велесовы привыкли бросать слова на ветер, не обдумав?
– Нет, разумеется, нет. Я сердцем чую, что моя. Другой не надо. Если не удержу, то мне и поделом. Или Поставские привыкли бояться принимать серьезные решения?
– А давай, – ноздри Алисы раздулись как у кошки от накатившей злости, – Думаешь на понт взял? На тебе, выкуси.
– Ну и все. Завтра идем к воеводе регистрироваться, – Руслан, изображая злость, хлопнул ладошкой по столу и тут же рассмеялся, настолько неправдоподобно это у него получилось. Рассмеялась и Алиса.
Затрещал динамик, привешенный в углу каждого помещения. Неизменный женский голос известил обитателей «Острога»:
– Внимание. Сегодня, в 17 часов 00 минут состоится показ художественной самодеятельности. Всех желающих просим явиться в центральный зал. Повторяю…
– Ничего себе! А я думал, здесь люди только работать умеют, – искренне удивился объявлению Руслан и взглянул на настенные часы.
Молодая пара решила, что такого мероприятия они уж точно не пропустят.
В пять часов все перила пяти уровней были обвешаны людьми. Широкий круг в центре превратили в импровизированную сцену, отгородившись лентами от прочего пространства.
На сцену выходили разные люди, показывать свои таланты, тихо спящие в будни. Кто-то танцевал вальс, кто-то задорно играл на баяне, группка молодых людей через юмористические сценки пытались осветить злободневные проблемы замкнутого общества Острога.
Получалось довольно не плохо и по этажам прокатывались волны смеха. Люди узнавали себя и ситуации, в которые попадали. Руслан и Алиса, по-прежнему с трудом понимали местный юмор, так до конца и не влившись в социальную систему убежища.
Юмористы ушли под громкие аплодисменты и на смену им на сцену выступили три здоровых парня с неизменным баяном, который как реликвия переходил от одного артиста к другому по мере надобности. Звонко, заливисто они принялись выводить мощными голосами старую, добрую «Катюшу», под одобрительный взгляд Иосифа Виссарионовича, взирающий с потолка.
Народ Острога широко улыбался, подключаясь неровным хором голосов во время всеми любимых моментов песни. Чувствовалось, что дух и переживания людей Великой Отечественной Войны как никогда близки им в трудное время добровольного заточения под землю.
На душе у Руслана было так хорошо, словно не было страданий и смерти на поверхности. Галантно обнимая Алису за талию, он искренне надеялся, что его скитания завершены. Никуда не хотелось больше.
Острог давал все – кров, еду, общение, социальный рост. Олег уже пообещал пристроить названного племянника в продовольственный отряд. Работа не пыльная – только и дел, что два-три раза в год докатиться до назначенной точки, выкашивая Орду. К тому же магов у партизан практически не было.
