– А ты что-нибудь умеешь? – Алиса из-за плеча взглянула снизу вверх на Велесова, перебивая мерный ход его размышлений, – к чему-нибудь душа лежит?
– Да так, на стене от нечего делать, стихи писал, – неохотно признался ей Велесов.
– Да ладно!? И ты молчал? – искренне восхитилась Алиса талантами своего избранника.
– Так прочитай нам. А то эту песню уже заездили, – к несчастью Руслана, его невольное хвастовство услышал уже знакомый по первому дню старый механик – усач пятого уровня.
– Да вы что, я не могу, – начал отнекиваться смущенный Велесов, но был пойман за слово веселой толпой.
Оторвав его от Алисы, его чуть ли не силой вытолкнули на лестницу, оглашая своды бравадой для выхода сцену, поставив юношу в крайне неловкое положение – несколько ярусов глаз выжидающе уставились на него.
Велесов тяжело сглотнул. Подобное внимание было для него ново. Но, для Алисы, он решил не ударить в грязь лицом. Поднырнув под оградительные ленты, он осторожно взял в руки перемотанный изолентой микрофон.
Прочувствовав страсть подземных жителей к истории, он с трудом выудил в памяти нужные строчки. Собравшись с силами, стараясь не торопиться, Руслан торжественно принялся воспроизводить собственное произведение вслух.
Когда Руслан закончил читать, на ярусах воцарилась кромешная тишина. Было слышно, как жужжала одинокая, случайно залетевшая сюда муха под потолком.
– Сам сочинил? – с сомнением спросил кто-то из толпы.
– Да, сам, – кротко, но с достоинством ответил Руслан и вернул микрофон на стойку.
Первые, робкие аплодисменты прокатились по этажам, превращаясь в единый мощный гул благодарности. Когда Руслан поднимался, он даже почувствовал несколько дружеских похлопываний по плечам.
– Молодчага! – встретил его старый механик, оглаживая роскошные усы, – тут не часто новенькое услышишь. Репертуар заезжен до дыр. Свежих лиц нет, – он протянул Велесову крепкую, мозолистую руку, под кожу которой навеки впитался мазут и, коротко тряхнув ладонь Руслана, отвернулся к сцене, где танцевали что-то задорное маленькие дети Острога.
Взяв Алису за руку, Велесов поспешил скрыться в коридорах жилого уровня.
– Почему мы уходим? – восхищенная неожиданными талантами своего избранника, полячка искренне не понимала причину столь поспешного бегства.
– Стихи, это очень личное, Аль. Да и не привык я, выступать перед толпой. Там на стене дни медленно сливались в недели. Недели в месяцы. Нас, конечно, периодически отпускали в увольнительную или отпуск, но этого было катастрофически мало – стена пугала меня неизбежностью возвращения.
На предгорном ярусе каждый находил себе занятие – кто-то выстругивал фигурки из дерева, кто-то играл в компьютерные игры день и ночь напролет, кто-то пел. А я сочинял. Сначала это было забавой – облекать разрозненные слова в единую структуру стиха, но со временем способ убить время превратился чуть ли ни в один из смыслов существования. С тех пор и пишу, стараясь убежать от реальности. Своеобразная медитация…
– Как сложно. И много у тебя стихов?
– Было много, но записи сгорели благодаря спецназу. Я тебе почитаю что-нибудь перед сном, по памяти, хорошо?
– Хорошо.
– Ну а пока пойдем. Попробую научить тебя магии.
Алиса оказалась талантливой ученицей при очень нерадивом учителе. Наскоро и сбивчиво, по памяти продиктовав ей под запись, ряд лекций, Руслан смог под конец дня получить от Поставской небольшой, слабый хлыст, перевернувший кружку на столе.
