Он видел столб ревущей воды, ощущал жар, ослаблявший и сжигавший Марту. В воздухе стоял запах тухлой рыбы, и, пугая их обоих, с потолка хлестал поток темной воды, которая снилась им в их общих ночных кошмарах.
Более смертоносной, чем любая река.
Но теперь они вместе противостояли ей.
Марта обошла отверстие шахты, которая жадно поглощала отравленную воду. Это нужно было остановить.
И сделать это можно было только одним способом.
Петр знал и рассказал Марте. Константин подробно объяснил ему, как тут все работает: о зарядах взрывчатки, о радиопередатчиках, об огромных стальных дверях шахты.
Рассказал он и про рычаг.
Марта не нуждалась в помощи. Она увидела рычаг за грудой брошенного оборудования. С его помощью можно было закрыть люк шахты и прекратить подачу отравленной воды в сердце земли. Петр услышал негромкое испуганное уханье Марты. Он почувствовал его у себя под ребрами.
«Ты сможешь сделать это, Марта…»
Она старалась изо всех сил. Ее кожа горела, шерсть стала жесткой, как елочные иголки, а костяшки пальцев, которыми она упиралась в забрызганную водой землю, покрылись пузырями.
Петр охранял ее пламя и подпитывал ее своей силой.
Она добралась до рычага. Тот находился в нижнем, почти горизонтальном положении, и его было необходимо поднять. Марта подставила под рычаг плечо, ухватила его обеими руками и уперлась ногами в землю.
Стальной рычаг не поддавался.
Позади нее рычащим потоком бурлила смерть. Петр ощущал, как напряглась ее спина, ноги, сердце.
Ее пламя стало угрожающе мигать в его ладонях.
«Марта…»
Но рычаг не двигался.
Монк наблюдал за тем, как Марта сражается с рычагом. Она была слишком слаба. Она не сумеет сдвинуть его с места. Дыхание Петра участилось, стало тяжелым. Он делил со старой шимпанзе ее страх и боль.
– Почему он не поддается? – спросил Грей.
– Ну давай же, чертова обезьяна! – крикнул Ковальски.
Монк приблизился к монитору и положил собственную ладонь на его экран. Он пытался восстановить в памяти эту пещеру, через которую торопливо пробежал. Монк напрягся, и в тот же момент его мозг словно прошил электрический разряд. В нем стали вспыхивать образы из другого времени и места.
А потом все исчезло.
Монк пытался удержать воспоминания, но они, как сон после пробуждения, неудержимо утекали сквозь пальцы. Но почему всплыли именно эти образы? Наверняка в них крылось что-то очень важное.
Воспоминания растаяли – все, кроме одного: покрытый черной пылью мужчина тормозит вагонетку, нажимая на…
– Ручной стопор! – выдохнул Монк.
Он снова мысленно вернулся в пещеру и представил рычаг. На его конце имелась рукоять с кнопкой, высвобождающей стопор.
Монк наклонился к Петру и зашептал ему в ухо:
– Марта должна взяться за конец рычага и сжать рукоятку. Тогда все получится.
Мальчик продолжал смотреть на экран, словно оглохну в. А может быть, он действительно ничего не слышал. Монк должен был заставить его услышать себя.
Видя его растерянность, к нему подошла Розауро.
– Как они общаются? – спросила она. – С помощью телепатии?
– Нет, я думаю, с помощью эмпатии. Они делятся друг с другом своими чувствами. Я уже видел, как они это делают, но не на таком расстоянии.
– Значит, ты должен пробиться к нему таким же способом.
Монк посмотрел на нее как на сумасшедшую.
– Розауро – специалист в области неврологии, – произнес Грей. – Прислушайся к ней.
Женщина медленно заговорила:
– Эмпатия основывается на чувствительности и тактильности. Используя их, ты сможешь добраться до мальчика и его подружки. Предложи ему что-нибудь, что успокоит его. Возможно, это откроет проход.
Монк представил себе Петра и Марту. Они постоянно обнимались, прикасались друг к другу. Но Монк помнил, что успокаивало мальчика лучше всего, давая ему ощущение безопасности и уюта.
Он обвил Петра руками – так, как это часто делала Марта. Сердце мальчика билось, как пойманная птица. Баюкая малыша, Монк склонился к его уху и стал шептать, что нужно делать.
Он желал этого всем сердцем.
«Сожми рукоятку рычага…»
Пока Марта боролась с рычагом, Петр оставался с ней. Вдруг он ощутил сзади знакомое тепло. Он обернулся через плечо и увидел большое сильное сердце, из которого исходило мощное пламя. Глядя в него, он почувствовал, как нужно поступить, с такой же ясностью, как будто услышал это.
Петр повернулся к Марте и снова прильнул к ней, объясняя, что предстоит сделать.
Но его подруга дрожала и горела, все больше слабея.
«Прошу тебя…»
Она испуганно ухнула, но ее большая рука скользнула к концу рычага. Длинные пальцы обхватили рукоятку и сжали ее. Марта снова попыталась поднять рычаг. Он сдвинулся с места, но дело все равно шло туго. Дрожащими ногами она уперлась в землю и вложила в последнее усилие все остававшиеся у нее силы.
Что-то громко щелкнуло. Послышалось гудение больших шестерней.
