Они как-то замешкались, словно бы не стремились никуда, а так, брели себе по лесу, очарованные странники… Забелин, конечно, первый спохватился, деятельная его натура не могла впадать в оцепенение надолго.
– Однако, пойдемте-ка, братцы! Что-то мы в лирическое настроение впали.
– Это плохо? – Егор улыбнулся.
– Само по себе неплохо, но не вовремя. Пошли! Тропинка есть, чего лучше.
Пошли по тропинке. Скоро ели почти сомкнулись над их головами, стало сумрачно. Теперь и Егор ощутил тяжеловатый, плотный запах стоячей воды. Идущий первым Павел невольно прибавил шаг, он взмахивал руками, отбиваясь от ветвей. Остальные тоже заспешили за ним, дыхание их сбилось, стало шумным тревожным, а Забелин все убыстрял шаг…
И вдруг – долгожданно и неожиданно – в просвете меж ветвей мелькнуло озеро.
Павел по инерции сделал еще три-четыре шага и остановился. Через несколько секунд остальные были рядом, сгрудились тесной кучкой, стояли и молчали.
Это озеро было совсем без берегов. То есть без атрибутов, обыкновенно присущих берегам: отмелей, пляжей, камышей. Оно начиналось безо всяких переходов – вот ели, иголки под ногами, шишки, а вот сразу же – обрыв – вода.
Воды было чудовищно много. Егор глазам своим не поверил; как-то не так представлял он себе это озеро, легкомысленно так, он и вообразить не мог, что оно такое огромное.
– Мама дорогая! – изумленно выдохнул он. – Ни фига себе – озерцо!
Похоже, что и Беркутов такого не ожидал:
– Да уж, картина…
Озеро казалось почти круглым и диаметр имело в несколько сот метров – площадь современного городского квартала, если не больше. Со всех сторон, насколько хватал глаз, его обступали угрюмые таёжные высоты. На том берегу, примерно на середине подъема, в лесу виднелась странная плешь: поляна эллиптической формы.
На эту «поляну» Егор глянул мельком, и сразу же забыл о ней – его внимание, как и всеобщее, впрочем, приковывал к себе таинственный Зираткуль.
Оно было огромным, верно, но не это было самое загадочное в нём. Озеро производило какое-то невыразимо гнетущее впечатление из-за царящего вокруг безмолвия и мрачной неподвижности тёмной, почти чёрной, затхлой воды. Пахло смертью и тленом. Ни единого всплеска, ни даже ряби на поверхности озера, хотя ветер шевелил кроны деревьев. Ни птицы в небе, ни вездесущих комаров и мошки. Думайте, что хотите, а это напрягает, хочется озираться, беспокойно крутить головой, искать нечто, незримо присутствующее рядом…
А ведь собственно, это – всё. «Конец маршрута, – подумал Княженцев. – Мы пришли. И что?..»
Он кашлянул.
– Ну вот, мы дошли. Что дальше?
Общее молчание было ему ответом. По-видимому, никто не знал толком, что же делать дальше. Не задумывались прежде. Казалось: дойдем до озера, и все станет ясно само собой. И вот дошли, и ничего не прояснилось. Ну – озеро, ну – тяжкое, угрюмое… ну, вот собственно, и все…
Княженцев снял с плеча автомат, кинул его на землю; кряхтя, уселся рядом.
– Присаживайтесь, – равнодушно предложил он. – В ногах правды нет.
Забелин как-то осторожно присел рядом, положил «Калашникова» затворной ручкой вверх.
– Вода какая темная… – пробормотал он. – Слушайте, а здесь глубоко?
– Говорят, очень, – Беркутов опустился на корточки. – Конечно, никто точно не знает, и замеров никогда не проводили. Но, говорят, глубокое… Бездонное…
Он говорил это странным, тягучим голосом, точно и он тоже ожидал от озера чего-то сразу отвечающего на все его, Беркутова, вопросы и предположения. А оно, озеро – молчит.
Егор зачем-то обернулся, увидел, что Аркадий стоит, пристально смотрит куда-то в даль. Юра стоял рядом, но он не смотрел никуда, взор его был задумчивый и никакой, и опять он полез пальцем в нос.
– Та-ак… – протянул Егор и огляделся.
Он не договорил, но ясно, что не договорено: ну, мол, и где здесь признаки этих самых внеземных цивилизаций?..
Признаков не было.
Павел скривился, с хрустом почесал щеку – не щетину уже, почти бороду.
– Ну, авось Юра нам что-нибудь изречет… Юра! Что скажешь… Ты палец-то вынь из носа, ты уже, по-моему, его до глаза дотолкал.
Юра палец действительно вынул и вытер его сзади об штаны.
– Ничего. – Он посмотрел на палец и еще разок провел им по штанам. Улыбнулся и молвил: – А что касается инопланетян, то это совершенная ерунда – в том смысле, в каком вы их себе представляете.
Если бы пресловутые инопланетяне прямо сейчас, сию секунду оказались бы лицом к лицу с нашими героями, то вряд ли бы они сумели вызвать такое потрясенное онемение, какое вызвал Юра своим текстом. Если бы камень вдруг заговорил. – даже тогда немая сцена у воды была бы не такой немой.
А Юра явно наслаждался произведенным эффектом. Сдерживая улыбку, оглядел безмолвную аудиторию.
– Удивлены, господа?.. – произнес он. Сделал паузу и сказал: – Очень вас понимаю.
Первым, к кому вернулся дар речи, был Павел:
– Не то слово… – И то ненадолго. Забелин поперхнулся, закашлялся и надолго выбыл из ораторского строя.