Едва бросив взгляд на разъярённого господина, невольник бросился бежать по выложенной камнями дорожке.
Подходя к двери, Минуц услышал знакомый голос:
— Да будет с вами благословение богов, господин.
Тот, кого он так искал, внезапно появился, встав со скамейки, притаившейся в густой тени кустарника.
— Мне нужно с тобой поговорить, — Сентор сам удивлялся своему спокойствию.
Поднимать скандал в саду прямо под окнами, за которыми могут оказаться чужие уши, не хотелось. Он смирил свой бешеный нрав, загоняя глубже душивший его гнев.
— Вы слышали, что произошло сегодня в суде? — понизив голос, спросил отпущенник.
Но покровитель только коротко бросил:
— Не здесь, поговорим на верху.
— Как прикажете, — Тиллий склонился в поклоне, бережно придерживая перевязанную руку.
Какой же длинной показалась эта лестница! С каждой ступенькой Сентору становилось всё труднее сохранять спокойствие. Последние шаги он проделал, крепко сцепив зубы, готовый в любую секунду накинуться на предателя.
На верхней площадке мелькнул тусклый огонёк масляного светильника. Минуц выругался. Как он мог забыть? Там же Олиф! Раб, исполнявший кроме прочего обязанности личного слуги, терпеливо ждал возвращения хозяина, чтобы помочь ему отойти ко сну.
— Господин, — невольник распахнул перед ним дверь комнаты.
— Зажги светильник и проваливай! — клокочущим от ненависти голосом приказал Минуц.
Олиф быстро разжёг политые маслом древесные угли в бронзовой чаше на треножнике.
— Убирайся отсюда! — конкретизировал своё распоряжение хозяин.
— Когда прийти, чтобы раздеть вас, господин? — осмелился поинтересоваться раб.
— Утром! — рявкнул хозяин. — Тиллий поможет. Не забыл ещё, как это делается?
— Нет, господин, — удивлённо пожал плечами отпущенник.
Невольник, кланяясь, закрыл дверь.
— Посмотри, не подслушивает ли этот мерзавец за дверью, — приказал Сентор.
Тиллий вышел на лестничную площадку, а его хозяин принялся мерить шагами комнату от окна к столу, потом к стене с барельефом и опять к окну.
— Он спустился, господин, — доложил отпущенник.
Сентор остановился и стал на него наступать. Тот испуганно пятился, пока не упёрся спиной в стену.
— Неблагодарный червяк! Предатель, достойный жрать дерьмо дохлого шакала! Акулья требуха. На кого ты работаешь? Кто тебе заплатил за смерть сына советника Корнелла?
Разверзнись потолок или провались пол, Тиллий удивился бы меньше. Он замотал головой, не в силах вымолвить ни слова, и только открывал рот, словно выброшенная на берег рыба.
— Отвечай, негодяй! На чьи деньги ты нанял Дума Валуна?!
— Я ничего не понимаю, господин! — заверещал перепуганный отпущенник, теряясь в догадках, откуда хозяину известны такие подробности.
— Лжёшь! — Минуц ударил его по лицу. — Кому помешал Корнелл? Кто хочет избавиться от него твоими руками?!
— Клянусь всеми богами верхнего и нижнего миров! — отчаянно замотал головой Тиллий. — Я служу только вам!
— А где тебе сломали вот это? — с издёвкой спросил хозяин, и его пальцы клешнями вцепились в разбитый локоть.
Мужчина закричал от невыносимой боли и, теряя над собой контроль, оттолкнул господина.
Отшатнувшись, Минуц на миг замер с полуоткрытым ртом. Лицо его стало стремительно наливаться кровью, ноздри раздувались, а глаза затопила волна безумия.
— Ты! Посмел! Поднять на меня руку?! — выдохнул он с гневным недоумением.
Бывший раб, поскуливая, рухнул на колени.
— Пощадите, господин! Я не знаю, что на меня нашло! Простите!
Он хотел рухнуть ниц, но Сентор подскочил к нему и схватил за горло.
— Мерзкий, вонючий слизняк! Перхоть даросской шлюхи! Ты сдохнешь прямо здесь! Я своими руками вырву тебе глотку!
Задыхаясь, Тиллий попытался оттолкнуть его, позабыв о раненой руке. Острая боль подстегнула отпущенника, вырывая из оцепенения, как удар бича. Чувствуя, что ещё немного, и он умрёт, мужчина нашарил в поясе короткий нож для еды. Не обращая внимания на его судороги, Сентор продолжал сжимать горло. Уже теряя сознание, отпущенник ткнул коротким клинком в мягкий бок господина.
Хватка сразу ослабла. Раненый хозяин отшатнулся, запнулся за край ковра и рухнул на пол.
— Ты меня! Ты…, — только и успел выговорить Сентор. Жадно хватавший ртом воздух Тиллий бросился на него и стал наносить удар за ударом, гася зарождавшиеся крики.
