— Какая-то странная здесь подпись, — проворчал прелат, брезгливо рассматривая документ. — Печать тоже не похожа.
— А вы спросите у наместника! — крикнул кто-то в толпе, и та ответила дружным смехом.
Советник Пап мельком посмотрел на папирус.
— Суд не интересует, что натворили ваши подзащитные в Келлуане и каким образом они оттуда выбрались. Напоминаю, что речь идёт о самозванстве. Не тратьте напрасно своё время.
Алекс опять выругался на великом и могучем. Когда его закидывали какашками, судья помалкивал, а чуть попробовали отбрехаться, уже «бесполезная трата времени».
Кажется, здесь уже все решили, а заседание лишь представление для развлечения городских бездельников. Датр Домин, похоже, это тоже понял. Но профессионализм или склочный характер не позволили старому пьянице смириться с очевидным поражением.
Чуть выставив вперёд волосатую ногу в потрёпанной сандалии словно участница конкурса красоты в купальнике, он возопил:
— Защитник Гнейс Аттил Юст тут долго рассказывал лживые гадости про моего клиента, а мне не дают даже слова сказать? Тогда пусть господин Капис ответит, с каким предложением я приходил к нему позавчера?
— Выпить! — выкрикнул кто-то из зрителей.
Хохот могучей волной затопил двор.
— Не только! — вздёрнул указательный палец ни мало ни смутившийся толстяк.
— Вы забыли порядок заседания, законник? — проворчал прелат. — Сейчас не время для допросов.
— Тогда я отвечу сам! — Датр Домин упёр руки в бока, выпятив объёмное чрево. — Мой клиент был готов отказаться от всех прав на имущества Пелия сына Ориса, если Герия признает его братом.
Молчавший до этого второй прелат взглянул на Каписа.
— Это правда?
Но прежде чем он успел что-то сказать, слово взял Гнейс Аттил.
— Мой подзащитный слишком ценит благородное имя Пелия и уважает память умершего брата своей супруги, чтобы позволить носить его всяким проходимцам.
Кое-кто из зрителей зааплодировал.
Однако свидетели с той стороны стали тревожно переглядываться. «Может, ещё пронесёт?» — с отчаянной надеждой подумал Александр.
— Как видите, мои подзащитные не имели намерения покушаться на чужое имущество, — проговорил законник.
— Испугался суда! Точно! Каторги боится. Там таких смазливых любят!
— Тихо! — властным голосом прикрикнул советник. — Если у вас есть что сказать, господин Датр Домин, то поторопитесь!
Толстяк с тревогой посмотрел на часы и в ритме хорошего рэпера стал перечислять достоинства Герноса, умелого лекаря, никогда не отказывавшего в помощи страждущим, подчеркнув, что он никогда не берёт плату вперёд, а лишь только тогда, когда больному становится легче. Увы, закончить вовремя законник не успел, хотя и смог немного заинтересовать публику.
Начались допросы свидетелей. К сожалению, Датр Домин и здесь не смог продемонстрировать все свои таланты. На самые коварные вопросы люди просто отвечали, этот Гернос совсем не похож на Герноса. И всё! Никакие ухищрения не смогли поколебать их мнение. Удивило выступление Гарии. Если при первой встрече женщина явно сочувствовала брату, то сейчас держалась крайне враждебно, заявив, что этот человек проходимец и нисколько не похож на брата. Будь на её месте мужчина, суд бы тут и закончился. Только слова женщины, даже родной сестры, в Нидосе решающего значения не имели. Но и защитник противоположной стороны оказался в таком же положении. Рыбак, бабушка Аха и последний из оставшихся лжесвидетелей в один голос утверждали, что это Гернос сын Пелия.
Их свидетели быстро закончились, а у Гнейса Аттила остались в запасе ещё двое, в том числе келлуанский капитан. Хотя его тот вряд ли выпустит. Очевидно, что наличие у них разрешения на выезд из страны, подписанное Джедефмоотом, стало для него большим сюрпризом. Юноша решил, что законник и Капис узнали об их приключениях в Келлуане от Эдая. А безногий владелец харчевни, желая посильнее нагадить Александру, забыл сообщить им об этой маленькой детали.
Как парень и предполагал, Гнейс Аттил заявил, что не видит смысла в показаниях келлуанского капитана, потому что эта история не имеет никакого отношения к обвинению в самозванстве. Но тут Датр Домин просто с цепи сорвался.
— Протестую! Не мы подняли эту тему, господин судья! — кричал он, брызгая слюной и размахивая кулаками. — А теперь мне не дают допросить свидетеля, на основании показаний которого моего клиента обвинили в краже и предательстве!
Его поддержал молчаливый прелат.
— Пусть отвечает за свои слова! — донёсся с площади одинокий возглас, поддержанный одобрительным гулом. Народ жаждал развлечения.
Алекс посмотрел в ту сторону. Судя по акценту и голосу, кричал Мордсин, раб Корнелла. На лице сына советника мелькнула ободряющая улыбка. «Фанаты, блин», — горько усмехнулся про себя юноша.
Судья пожал плечами.
— Вы первым затронули эту тему, господин Аттил. И время ещё не вышло.
