Последняя бумажная битва была краткой. Уже в июне представитель департамента внутренних дел Берлинского сената подтвердил, что заявление Йозефа и предоставленные им основания для признания его “принадлежности к германскому народу” отвечают требованиям закона.
Окончательное решение по заявлению Йозефа было следующим: родители Йозефа были немцами, родным и первым языком Йозефа – немецкий. Йозеф ходил в немецкую школу и учился в Берлине. Он владел немецким – как устным, так и письменным. Среди документов имелись сведения о его происхождении, сделанные Йозефом собственноручно. К тому же Йозеф был членом действовавших в Риге немецких организаций
В сентябре 1974-го Йозефу выдали документ, которым он приравнивался в правах к гражданину Германии. Переехавшая осенью в Берлин Маша получила подобное свидетельство на правах супруги в феврале 1975-го. Маша и Йозеф в том же месяце подали заявление на получение гражданства. Они стали гражданами ФРГ 29 июля 1975 года, то есть спустя чуть более года после того, как Йозеф переехал в Западный Берлин, и за пару дней до открытия Хельсинкской конференции ОБСЕ по безопасности и сотрудничеству в Европе.
Весной они переехали из общежития в новый дом на улице Отто-Зур-аллее в берлинском районе Шарлоттенбург, неподалеку от знаменитого дворца.
Йозефу назначили пенсию по старости, которая в результате последнего пересмотра составляла 2500 немецких марок в месяц. С получением гражданства на Йозефа стало распространяться и немецкое пенсионное законодательство[304]. Немецкий закон 1959 года об основаниях для выплаты пенсий депортированным и возвращенным (
В Западном Берлине Йозеф встретился с давними друзьями-однокурсниками, которые тепло приняли внезапно появившегося в городе товарища. Берлинская высшая школа музыки, ставшая правопреемницей той, где учился Йозеф, организовала в его честь небольшой прием.
Для Йозефа возвращение в город своей юности было очень важным событием. По словам Лены, отец смотрел фильм “Кабаре”, снятый в 1972 году, как минимум трижды. Фильм, основанный на опубликованном в 1939-м романе Кристофера Ишервуда “Прощай, Берлин”, по мнению Йозефа, прекрасно изображал атмосферу берлинских счастливых лет.
Друзья Йозефа помогли ему найти возможности для выступлений. По словам Лены, отец был счастлив, что снова может играть. Благодаря упорным и продолжительным занятиям Йозеф к моменту переезда в Берлин был в отличной исполнительской форме. Ему предлагали многочисленные возможности выступлений в оркестрах города, и он даже оставался на пару месяцев в Берлине один, когда Маша бывала в Иерусалиме у Лены и Даника, в ту пору уже подростка. В Германии Йозеф явно чувствовал себя лучше, чем в Израиле.
Второй муж Лены (первый брак закончился разводом в 1976-м), Евгений Шацкий, считал, что Йозефа спасли постоянные и непрерывные занятия музыкой – иначе он утратил бы умение играть. По словам Евгения, продолжившего исполнительскую карьеру в Израиле, музыкант – раб инструмента. Если он не живет с ним, инструмент бросает его.
Маша и Йозеф жили в Западном Берлине до самой смерти. Оба похоронены в Иерусалиме. Маша умерла в 1983-м в возрасте 70 лет, Йозеф – в 1986-м. Я встречался с бодрым, говорившим на красивом прибалтийском немецком 79-летним Йозефом в год его смерти, весной, в Западном Берлине.
Не зная исторической подоплеки и развития трактовок
