Эмили Уэйборн приняла решение. Хотя она и не может полностью доверять опасному красавчику Риву Саллису, но он единственный, кто понимает ее. С Ривом она наконец-то может быть самой собой. Весь мир Эмили рушится, и лишь подчинение этому мужчине крепко держит ее на ногах. Владелец сети отелей мастерски умеет скрывать свои тайны, и пока Эмили продолжает искать ответы, кто-то старается ей в этом помешать. Время идет, и она начинает сомневаться во всем, что знала о любви и дружбе. Теперь ей предстоит принять трудное решение, от которого зависит, выйдет ли она из сложившейся ситуации, не оставшись при этом с разбитым сердцем, или… оно вообще перестанет биться.
В субботу днем, после празднования моего дня рождения, Эмбер не спеша прощалась с Робом. Целовалась и ворковала с ним около его кабриолета, а я в это время беспокойно переступала с ноги на ногу на тротуаре, переживая, что мы пропустим автобус, если не поторопимся. Переживая, что моя мать узнает, что в мой день рождения мы тусили у богатого «дяди» Эмбер. Ее ярость я смогла бы вытерпеть, но вот мысль о том, что она могла запретить мне проводить время с Эмбер, приводила в ужас. Потому что именно на этой неделе я впервые открыла в себе сексуальность. Впервые во мне проснулась чувственность. Впервые я испытала настоящее желание. Теперь мне открылись новые возможности и не хотелось от этого отказываться.
— Эмбер.
Я лишь хотела ее немного поторопить, но не смогла скрыть беспокойства. Ее имя прозвучало как мольба и одновременно как проклятие.
Она резко повернула ко мне голову, недовольно изогнув брови, тем самым давая понять, что не приемлет, когда ее поторапливали. Через пару секунд выражение ее лица смягчилось, а на губах заиграла игривая улыбка.
— Эмили, — сладким голосом обратилась она ко мне. — Разве Роб не заслужил хороший поцелуй за все то, что он для нас сделал?
— Заслужил, конечно. — Я наблюдала за ее заигрываниями с Робом, понимая, что все это он, в основном, сделал ради самого себя, а не для нас, но возражать не стала. Было весело: он подарил нам много чего симпатичного, дал хорошие наркотики — все это стоило минетов и уставших мышц бедер. — Просто автобус...
Однако Эмбер либо не услышала, либо время ее не сильно волновало, потому что она просто подозвала меня кивком головы.
— Иди попрощайся с ним, Эм. Поцелуй его.
От такой просьбы мое сердце забилось чаще, а щеки порозовели и между ног стало жарко. И не только потому, что хотела получить один последний поцелуй. Переживаний об автобусе как не бывало, поэтому я сделала три шага по направлению к ним и запрокинула голову, чтобы дотянуться до губ Роба. Я прикоснулась языком к кончику его языка, а потом провела им по его нижней губе.
— Боже, Эм. Автобус вот-вот уедет. Нам нужно бежать. — Эмбер поддразнивала меня, показывая, что все это время знала о моих переживаниях. Взяв за руку, она увела меня от нашего «дяди». Я помахала ему рукой еще разок, а затем мы сорвались на бег, запрыгнув в автобус как раз перед тем, как начали закрываться двери.
Мы сели в конце автобуса и, переведя дыхание, рассмеялись.
— Он клевый, да? — спросила Эмбер, когда мы успокоились. Однако продолжила, не дав мне ответить: — Я знала, что он тебе понравится. Ты не возражала, когда я командовала там, верно? Когда я попросила тебя поцеловать Роба на прощание?
— Совсем нет. Мне понравилось целовать его.
Хотя это была ложь. Точнее, не совсем правда. Мне понравилось абсолютно все, чем мы занимались на неделе втроем. Каждый новый опыт. Но тот последний поцелуй понравился мне так сильно не только благодаря ощущению чужих губ на моих губах и того, как переплетались наши языки. А еще и благодаря тому, что Эмбер сказала мне сделать это... приказала игриво и любя.
Это не был первый раз, когда я узнала, что мне нравится подчиняться. Пару месяцев назад, когда мы только познакомились с ней, Эмбер раскрыла во мне это желание. Угождать. Отдаваться.
В этот раз ее приказ вновь разбудил мои сексуальные фантазии. Она разбудила нечто — создание, которое жило очень глубоко в моей душе, и теперь, пробудившись от спячки, мечтало насытить жажду похоти; мечтало, чтобы его приласкали. И это создание готово было встать на колени перед тем, кто сможет его накормить.
Тогда я впервые увидела себя женщиной. А Эмбер оказалась первой, кому мне захотелось угодить.
Мои ноги двигались сами по себе, ведомые чем-то, что нельзя было описать лишь словом сострадание, любопытство или долг. Я встала на колени перед Ривом и взяла безвольное запястье Эмбер в свои руки. Телом я присутствовала рядом с ними, переживая за подругу, но голова была, как в тумане. К тому же, я все еще ощущала запах секса, а в теле тихо и звонко звенели отголоски подаренных Ривом оргазмов, как слабые звуки камертона.
А еще слова Саллиса. Он намекнул, что любит меня, и что знает, кто я, знает, что я являлась подругой Эмбер. Это повергло меня в шок задолго до того, как я столкнулась лицом к лицу с ее призраком во плоти.
Она же умерла.
Я была сбита с толку. И испытывала облегчение. Была не на шутку напугана.
Вокруг меня гудели голоса, обсуждающие Эмбер, но все, что они говорили, не имело смысла. Все, что я слышала, это ровный гул и ее всхлипы, более тихие, чем когда я только увидела Эмбер, едва слышные. Она, казалось, была без сознания, но испытывала настолько сильную боль, что хныкала даже во сне.
