Два новейших романа одного из самых ярких авторов немецкоязычной «новой волны» Даниэля Кельмана, автора знаменитой книги «Время Малера», — философский триллер «Последний предел» и искусствоведческая трагикомедия «Я и Каминский», один из главных немецких бестселлеров 2003 года.
Призрачная, дразнящая воображение загадка.
Настоящее интеллектуальное развлечение…
А он уже не дышал, он ушел, — в какие сны — неизвестно.
— Будьте осторожны. — Портье с любопытством посмотрел на Юлиана. — Один вот утонул в прошлом году. Просто не вернулся в отель. Не сразу заметно, но, знаете ли, течения…
— Да-да, не беспокойтесь, — ответил Юлиан.
— Так и не нашли.
Юлиан рассеянно кивнул и перекинул полотенце через руку. Дверь с шумом завертелась, выпустив его на свободу. Солнце клонилось к закату. Мимо прошмыгнул скрюченный человек в соломенной шляпе; откормленный мальчуган, прицелившись, запустил обеими руками мяч в пальму, но промахнулся и теперь беспомощно глядел, как тот катился вниз по склону. Юлиан, крепко сжимая полотенце, направился по тропинке, завивавшейся широким серпантином. При мысли о том, что в середине октября где-то еще стояла такая теплынь, становилось не по себе.
До призрачных холмов на горизонте тянулось светлое и спокойное озеро, над водой вяло парила одинокая чайка. Некоторое время Юлиан как зачарованный смотрел вниз и не шевелился. Конференции страховых агентов нечасто случаются в таких краях. Как правило, для них выбирают провинциальные городишки или размытые дождями деревни; ничего хорошего от этих поездок ждать не следует.
Но главное — он до сих пор не имел ни малейшего понятия, о чем будет говорить через два часа, когда дойдет очередь до его доклада «Использование техники при расчетах с повышенным фактором риска». Эти самые расчеты он представлял себе весьма приблизительно, в электронных средствах информации вообще ничего не смыслил и был совершенно не подготовлен.
Выкроить время до отъезда, разумеется, не удалось — имелись дела поважнее: непросмотренные бланки, зависавший компьютер, переговоры с кредитным отделом банка. Да тут еще переменчивое настроение Вельнера, его начальника, с которым волей-неволей приходилось считаться. Юлиан решил заняться докладом в самолете. Но весь полет просидел в мечтах, то и дело прикладываясь к красному и пытаясь разглядеть через плечо соседа вершины гор и плывущие по земле тени облаков. От алкоголя его с непривычки разморило, и он отложил работу на вечер, сразу же после ужина. Однако ужин затянулся, битых два с половиной часа вокруг Юлиана мелькали бледные лица коллег, очки, волосы, посыпанные перхотью, и донельзя пестрые галстуки. Сидевшая рядом женщина без умолку болтала о правилах игры в гольф, о свободном ударе от третьей лунки, о гандикапе и о том, как однажды ей посчастливилось одним ударом загнать мяч в цель. И каждая его попытка сменить тему заканчивалась ничем. После ужина Юлиан с трудом добрался до кровати у себя в номере, глаза впервые за долгое время слипались против воли, и через несколько секунд он уже спал глубоким непробудным сном. Утром их приветствовал устроитель конференции, речь которого постоянно прерывалась из-за приступов сухого кашля, потом настало время обеда, и вот сейчас он вообще-то мог бы… Сейчас! Юлиан еще крепче вцепился в полотенце и замотал головой. Вельнер взял его с собой, что было знаком особого расположения. Если они опозорятся, ему этого никогда не простят.
Юлиан в нерешительности повернулся к отелю с его портьерами, балконами и старомодными навесами. Потом покосился на озеро. Завтра, в воскресенье, обещали дождь, а послезавтра уже уезжать. Это последний шанс.
Толстопуз, тяжело шлепая ногами, перебежал дорогу и наклонился за сдувшимся мячом. Повсюду валялись окурки, из-под земли черными венами выступали корни платана, в траве мелькнула ящерица. Юлиан вдохнул запах водорослей. И вспомнил об Италии. Вдохнул еще раз: Италия. Поправил очки и стал ждать. Новых ощущений.
Но для начала постарался забыть о человеке из кредитного отдела и о своих долгах в банке, о Вельнере, о нелюбимой работе и о словах Андреа, попросившей больше ей не звонить. Он вытер пот с лица. В эту минуту раздался приглушенный звук и к его ногам подкатился пятнистый и плохо надутый мяч. Юлиан посмотрел на мальчика — тот, понуро опустив плечи, стоял чуть ниже на склоне. Потом на мяч. И двинулся дальше.
