Вечерние посиделки у костра становились уже не так часты, зато баня стала новым местом отдыха. Банный вечер теперь разделился на две части — женская и мужская, теплая и сухая, горячая и влажная, с запахом трав и с обжигающим паром. А ещё был чай. Не тот, который продают в дорогих магазинах, собранный где-то далеко и чуть ли не единственный в мире. А местный, собранный или веточек и листьев смородины, вишни, яблони. В условиях дефицита традиционного чая этот напиток принимался всеми с удовольствием. За чаем уже стало традицией обсуждать что нужно сделать в будущем. И Голицын к этому относился с той же последовательностью, что и раньше к жизни в стране. Всё что предлагали члены семьи обдумывалось, вносили какие-то поправки, изменения и в результате принимали то или иное решение. В эти моменты на Голицына накатывали волны воспоминаний о его прошлом, о работе на посту президента, о решаемых вопросах, о поиске лучшего варианта. И тогда глаза его опять загорались тем служебно-рабочим блеском, что и раньше при решении важных вопросов. Это видели и в семье и даже иной раз специально начинали развивать разные теории и методы, чтобы огонь в его глазах разгорался сильнее. Как это было не удивительно, но все члены его семьи очень быстро приспособились к жизни в изоляции, они активно строили планы на будущее, обустраивали быт, искали новые решения каких-то проблем. Голицын и сам был активным участников этих бесед, но иной раз всё же накатывало на него. И эти воспоминания не давали покоя по нескольку дней. Он заново переживал случившуюся беду со страной, анализировал свои действия, просчитывал развития событий при той или иной ситуации, делал прогнозы и искал свои ошибки. Вновь и вновь он переживал эту проблему вместе со страной. А потом всегда наступало эмоциональное истощение, осознание того, что ничего не вернёшь, не сделаешь по-другому и не изменишь. В такие дни Голицын под предлогом исследования окружающей местности уходил из «заставы», и бродил по опушкам и лесам, сидел на берегу реки, а к вечеру возвращался домой. Вся семья уже выучила его такое поведение и давали ему погрустить не более дня, потом вновь втягивали его в свои заботы, и он опять с рвением хватался за новые дела.
В конце сентября начались первые дожди, не сильные, периодически сменяющиеся солнцем, но уже подарившие земле ту сырость, при которой лес начинает подносить людям дары. Первый такой дар вырос прям во дворе — маленький неказистый маслёнок, держащий на своей шляпке комок из мха и листьев. Настало время сбора осеннего урожая, это было занятие для всей семьи, поэтому прям с утра они выдвинулись на поиски грибов. Дождь и солнце сделали своё дело на отлично — грибы росли чуть ли не на каждом шагу. Конечно особой ценностью пользовались белые грибы, но и маслята, рядовка, рыжики и грузди шли в корзину. Были и ещё какие-то грибы, но брать их не рискнули, потому что никто не смог вспомнить их название. Далеко идти не пришлось до обеда собрали по нескольку корзин и уже после до самого вечера перемывали и отбирали их. Сушить решили в бане, а часть просто засолили в пластиковом баке из-под воды, которую вынули из трейлера. С каждым следующим днём они уходили всё дальше и уже не просто собирали грибы, а искали непременно белые. Их и обрабатывать легче было, да и на вкус они лучше. Так путешествуя от опушки к опушке, они вышли небольшому озеру. Конечно назвать его озером было неправильно, но другое название в голову не приходило. Больше похожее на оставшуюся от разлива реки воду, подпитываемую родниками, но главное было даже не в этих водоёмах, а в берегах. Берега покрывали белые полосы, причудливо извивающиеся по контуру берега.
— Солончак. — Торжественно объявил Голицын. — Это солончак, понимаете. Соль, пусть не чистая, но всё же соль. Если сможем собрать её, то запасы наши буду безграничны. Осталось только собрать.
По дороге домой бурно обсуждали как собрать соль. Основными идеями конечно было выпаривание, ведь все остальные способы требовали оборудования или химический реактивов. Проблема была в том, что в этом году соль уже не добыть, но на следующий необходимо сделать запасы.
— А ведь это удача, что мы нашли соль, — констатировал Степан. — Ведь солончаки в этой местности — это аномалия. А что если эта соль содержит в себе примеси каких-то ядовитых веществ?
Этот вопрос поставил ещё в больший тупик, но его решение было отложено до лета.
Когда заготовка грибов была уже окончена, приготовление к зиме уже были сделаны, а октябрь ещё не осыпал землю дождями настало время осенней тоски.
