Минька уже привык не спорить с дедом, собственно это был единственный человек с кем он не спорил, поэтому вернулся сразу и сел, надув губы. Голицын посмотрел на него, потом притянул его ближе к себе и обнял. Минька тут же «растаял». Голицын уткнулся носов в макушку внука и вдохнул этот удивительный запах волос детей: запах детства, медового спаса, немного пыли и солнца, запах семьи, родного человечка. Внучка принесла воды и прижалась к деду с другого бока. В то время, когда Голицын правил страной он видел внуков чаще по видеосвязи, или уже спящих. Редкие дни, когда с ними он проводил пару часов. А тут они всегда были рядом, и он с ними, при этом добрый дед всё же был авторитетом, слово которого привыкли слушаться и исполнять. И вот сейчас эти семилетние внуки жмутся к нему, как птенцы. Жена принесла всем чай, села рядом и тут же Санька прильнула к бабушке. Голицын негромко засмеялся, а Саша обняла внучку, и начала аккуратно гладить её волосы. Костёр тихо трещал, языки пламени вспыхивали всё реже, уступив место красно-чёрным углям. На небе уже зажглись звёзды.
— Деда, — пробормотал Минька, — расскажи про звёзды, которые нужны кому-то.
Голицын улыбнулся. Кто бы мог подумать, что семилетний человечек оценит стихи Маяковского, которого и взрослые то не все любят и понимают. И он начал:
Послушайте!
Ведь, если звезды зажигают -
значит — это кому-нибудь нужно?
Значит — кто-то хочет, чтобы они были?
Значит — кто-то называет эти плевочки
жемчужиной?
И, надрываясь
в метелях полуденной пыли,
врывается к богу,
боится, что опоздал,
плачет,
целует ему жилистую руку,
просит -
чтоб обязательно была звезда! -
клянется -
не перенесет эту беззвездную муку!
А после
ходит тревожный,
но спокойный наружно.
Говорит кому-то:
«Ведь теперь тебе ничего?
Не страшно?
Да?!»
Послушайте!
Ведь, если звезды
зажигают -
значит — это кому-нибудь нужно?
Значит — это необходимо,
чтобы каждый вечер
над крышами
загоралась хоть одна звезда?!
— Деда, я это правда, что звёзды зажигает Бог. — Спросил Минька.
— Может и правда, кто ж его знает. Всё что происходит не случайно, всё закономерно, и нам — людям — не в силах контролировать всё, так что, наверное, есть кто-то выше, и он выстроил этот порядок.
— А вот та болезнь, что случилась — она тоже закономерность? — Не унимался внук.
— Закономерность, Минька. И виной этой закономерности люди.
— Почему?
— Потому что не научились отдавать отчёт своим действиям, — ответил ему Голицын, потом подумал, что этот ответ внуку ничего не разъяснит, — в данном случае виноваты, что не следили за чистотой, не мыли руки, лечились всем подряд, не убирали мусор и, когда заболели, не сказали никому.
— А если бы сказали, что ничего бы этого не было?
— Думаю, что не было бы. Но уже ничего не вернёшь.
— А мы не заболеем?
— Нет, конечно. Мы тут в безопасности.
— Это хорошо, а то я не хочу болеть. Зима скоро, а меня гулять не выпустят тогда.
Минька залез на колени деду и, прижавшись к груди, начал засыпать. Да, пора уже ложиться. Завтра будет день опять.
11.
Сентябрь в этих широтах ещё не так холоден и дождлив, как в Москве, хотя уже и летнего тепла не наблюдается, но всё же днём солнце приятно греет, а осенний ветерок обдувает прохладой. И всё же чувствовалось что осень приближается: уже и деревья начали менять свой цвет, вода из сине-зелёной становилась всё более зелёной, а там, где течения почти не было, то цвет доходил до изумрудного. За тот небольшой промежуток времени, что семья находилась в Охотничьем домике, они уже привыкли к быту, частично его обустроили, даже не следующий год нашли возможность кормиться. К счастью рыбу и раков в этом месте давно никто не ловил и сети всё ещё кормили семью. К тому же было ружьё для охоты, но Голицын не спешил его использовать, так как патронов было не много, а взять их негде было. Но и эту проблему удалось решить: из куска бревна выстругали арбалет. Конечно он был далёк от идеала, да и времени ушло много, чтобы пристрелять его и научиться с ним обращаться. Далеко он не стрелял, но плавающие у берега утки становились хорошей добычей. Ратмир даже переделал тандыр в коптильню и уже в подвале висело с десяток закопчённых диких уток. Ратимир со Степаном вообще не теряли времени даром: разобрали трейлер и уже соорудили желоба для полива, прорубили бак, для сбора дождевой воды. Пока не наступили дожди и не пришло время собирать грибы все мужчины усилено занимались заготовкой дров, сделали ещё один дровник, уже больше размера и усилено наполняли его сухими дровами. К счастью в округе их было не мало. Голицын помнил, что здесь зимы не суровые, снега часто смываются дождём, сырость становиться соратником холода, поэтому и решили, чтобы не экономить, напилить дров с запасом.
