Она не стала возражать. Просто легла на кровать и засопела. Пусть отсыпается. Её жизнь и здоровье важнее моего. Тем более — водители есть, дорогу объяснит. Так, а где моя одёжка? Хм, вот эта куча грязных тряпок — она? Поднял двумя пальцами. Да… Хорошо, что пока нет зелёного дыма. Отсутствие цивилизации налицо. Ладно, одену вот это — в шкафу остался последний комплект чистых шмоток. Это — в стирку. Фу, какая всё же мерзость! Если я чувствую этот фан, то что тогда остальные? Хорошо, что в кемпере есть подобие стиралки. Лена, смотрю, сидит и спит. Рядом с той лежанкой, где был я. Прости, что бужу, но тем не менее так нужно. И, насколько это возможно, нежно её целую и обнимаю. На что получаю довольно крепкие объятия и горячий, страстный поцелуй. Её руки закрутились вокруг моей шеи. Она мне прошептала на ухо:
— Ожил!
— Да, вашими трудами! — с улыбкой отвечаю ей.
После чего произошло то, что называется «единением душ». Мир для нас на время выбыл.
***
И вот, я выхожу из прицепа. Нюхаю воздух — свежий, морозный. Одёжку пронизывает холод. Бр-р-р, надо было бушлат одеть.
— Тоха! Тебя всё же выпустили? — откуда-то слева.
Колян чуть ли не бежит навстречу. Его глаза сияют радостью, а на лице — искренняя улыбка. Да и сами объятия были искренними. Я его тоже обнял. Как давно этого не было — ощущения искренней радости от того, что по тебе скучали.
— Нет, Колян, сбежал. Да и пусть Катюша отдохнёт, — говорю ему.
— Ну да, ну да, — закивал он. — И всё же — как ты?
— В шоке, — честно отвечаю.
— Чего? — спрашивает он
— Это что — всё взаправду? — удивляюсь ему.
— Короче…
Андрей был не настолько лихим наездником, как я. Поэтому, через некоторое время, они всё же влипли. Их окружили. Колян, как мог, отстреливался. Однако патроны у «Утёса» внезапно кончились. И поэтому они схватили ружья и приготовились отступать. Выскочили из машины, только успели с жизнью попрощаться, как вдруг… Внезапно в лесу прогремели пять выстрелов, и все морлоки разом рванули из лагеря.
— К нам подошёл Михалыч после этого, — продолжил Колян. — Он хотел похвалить нас. Однако тебя он не увидел, и был удивлён.
***
После отъезда Антона с Николаем за последней партией в лесу раздался какой-то подозрительный шум. Мужики, которые до этого таскали дрова, бросили брёвна. Но при этом постарались бросить так, чтобы создалось некое подобие стенки. Затем схватили оружие и заняли позицию круговой обороны. Женщины и дети предварительно были запиханы в прицеп и уазик. Именно запиханы: там не то, что яблоку негде было упасть — дышать было трудно! И, опять же, не все: некоторые остались с мужиками наравне. Кто-то из «боевых подруг» стоял с оружием, а другие — заряжали патроны в магазины. Сначала всё было тихо. Кто-то предложил поджечь брёвна. Но всем было ясно, что они не разгорятся. Стало как-то подозрительно тихо. Все ждали. Нервное напряжение витало в воздухе. Кому-то одному пришла в голову умная мысль проверить. Но именно тогда шум повторился. Никто больше не думал идти за дровами. Все понимали — риск бессмысленнен. Все были в напряжении.
Это длилось довольно долго. У кого-то чуть не сдали нервы — один из защитников собрался стрелять по кустам. Однако отхватил по голове от более стойкого товарища. И успокоился. Шорохи в лесу стали чаще. Этот звук людей напрягал ещё больше. Даже самые стойкие собрались открыть огонь по кустам. Как вдруг, из леса, внезапно, разом выпрыгнули морлоки! Со всех сторон! Они взяли людей в окружение. Мутантов было так много, что стало непонятно — как они в лесу все поместились. Первый выстрел прозвучал залпом — одновременно выстрелило около тридцати стволов. Но ни одна пуля не поразила! Все были обескуражены — как так? Но и враги встали, как будто наткнулись на препятствие. Защитники увидели, что над лагерем как будто был купол. И никто не мог его пройти. Из-за чего защитники немного успокоились. Но никто ружьё не опускал. Мутанты пёрли буром на купол. Но они не могли его одолеть.