Когда мне захотелось переплыть с Бораборы на священный островок Моту Тапу, владелец узкой посудины, с которым я договаривался о переезде, запросил с меня три «таро». Этого слова я не слышал ни в одном полинезийском языке. Таро? Таро? Лодочник посмотрел на меня как на жалкого дикаря и потребовал несколько бораборских франков. Курс мне был известен, и, переведя необходимую для оплаты сумму на местную валюту, я понял, что значит «таро». Это — доллар. Всемогущий американский доллар, культ которого — самое горькое наследие американского пребывания на Бораборе.
За доллары можно было получить на острове Белого пояса все. «Настоящие полинезийские сувениры», фотографии обнаженных бораборских Ев. Для островитян же за эти деньги становились доступны не виданные до сих пор чудеса, которые прихватили с собой американцы — записанные на пластинки джазовые концерты под пальмами, двигающиеся картинки — кино…
Богатая Америка не жалела долларов для своих солдат, которые, в свою очередь, не жалели их для полинезийцев. Последние же постепенно перестали убирать копру, начали покидать поля, пока, наконец, не забросили совсем главное богатство своего острова — плантации ванили. Вместо кокосового молока островитяне начали пить кока-колу, вместо ванили — употреблять сахар, вместо маниоки — американские консервы.
Пять лет длилась эта «сладкая жизнь». Наступил мир. Американские солдаты вернулись на Миссисипи и Миссури, а островитяне с большой неохотой — к своей копре и ванильным плантациям.
Но плантации были запущены, урожаи скудны. Прекрасному острову грозил голод. Сейчас уже дела идут намного лучше. Борабора вновь вернула свой полинезийский характер. Однако всемогущий «таро» властвует над островом так же, как раньше бог Оро. Я потратил на Бораборе больше денег, чем в каком-либо другом месте Полинезии. Поэтому в своем дневнике я и охарактеризовал этот остров как «дорогостоящий рай».
Но уж если говорить откровенно, то остров — действительно рай, именно Рай с большой буквы. Прежде всего, это великолепнейшие виды. Чего стоит только прогулка по лагуне! Когда я покинул американский аэродром на Моту Муте и сел в лодку, чтобы переправиться на Борабору, то сразу вспомнил о своей недавней поездке из Утуроа в священную Опоа. Однако то, что открылось здесь перед моим взором, пленяет меня еще больше. Мы плыли прямо на юг, мимо островков с удивительно белым песком на прекрасных, но совершенно пустынных пляжах.
Вот и остров Тевеироа, один из самых крупных в бораборской лагуне, где под легким бризом раскачиваются тонкие стволы кокосовых пальм. А с другой стороны уже виднеются северные отроги Бораборы — мыс Тахи и мыс Тереа. За ними открывается вид на глубокий залив Фаануи, на берегу которого расположилась небольшая деревенька.
С южной стороны вход в Фаануи охраняет знаменитый в истории Полинезии мыс Фаре Руа, затем следует мыс Пахуа и, наконец, после того как мы миновали единственный проход в мощном коралловом рифе, окружающем Борабору, открывается «столица» острова Белого пояса и вместе с тем административный центр округа — Ваитапе с населением около тысячи человек.
Ваитапе раскинулась на склонах горы Пахуа. Но бораборцы — это прежде всего люди моря, главным образом рыбаки. И поэтому большинство хижин подобралось к самому морю. Почти от каждой хижины в воды лагуны протянут длинный мостик, маленький собственный причал с приткнувшимися к нему лодками.
Один из этих причалов чуть длиннее других. Около него и заканчивается мое путешествие по бораборской лагуне. Ваитапе, так же как и Утуроа, — это одна-единственная прибрежная улица. На ней расположены домики для гостей —
Моя короткая ознакомительная прогулка по улице Ваитапе заканчивается на площади. Она весьма необычна. Это — футбольное поле. И лишь на краю бораборского стадиона вместо трибун разместились важнейшие пункты полинезийского поселения — школа, почта, медицинский центр, полицейский участок.
Стадион — дар и детище человека, деятельность которого меня очень интересовала. Собственно говоря, из-за него я и отправился на Борабору. Меня всегда волновали судьбы одиноких путешественников. Об Алене Гербе я узнал, когда еще гимназистом прочитал его книгу о путешествии вокруг света, которое он в полном одиночестве совершил в 20-е годы на борту своей яхты «Файр кросс».
Путешествие Гербо длилось шесть лет. И из всех бесчисленных бухт и заливов, куда он заплывал, дольше всех его держали в плену именно Борабора и ее жители. Он прожил на острове немало времени. И захотел как-то отблагодарить его аборигенов. А так как он увлекался не только яхтами, но и футболом, то купил участок земли и оборудовал первое футбольное поле на островах Полинезии.
