Но любой праздник и любое пребывание в гостях когда-нибудь подходят к концу. Кончилось и мое пребывание на Тутуиле. И раз уж мне не удалось прибыть на этот остров на яхте, то я по крайней мере покину его на судне. Это, правда, не парусник Телиги, но зато довольно крупный баркас, курсирующий между Тутуилой и ее сестрой — тем самым островом Уполу, который я несколько дней назад видел с вершины Алавы.
Я — единственный белый человек на баркасе. Те, кто поумнее, кто считается со временем и не считает долларов, вылетают на Уполу самолетом. Но я выбрал морское путешествие не только из-за дешевизны. Мне хочется проплыть весь залив Паго-Паго, увидеть с моря самый известный порт Южных морей, испытать волнение, преодолевая коралловый риф, окружающий Тутуилу.
И я не обманулся в своих ожиданиях. Проход в коралловом барьере узок. С обеих сторон на него обрушиваются мощные удары океанских волн. И как только мы вышли в открытое море, наше суденышко стало раскачиваться сильнее, чем хотелось бы мне и даже большинству привыкших к океану островитян. Но, как говорится, назвался груздем — полезай в кузов.
Морская дорога между Тутуилой и Уполу у моряков пользуется дурной славой. Ее называют «Море тайфунов» или «Море бурь». И речь идет не только о стихийных бурях. Я плыву с островов Самоа на острова Самоа — ведь на карте они разрезаны как батон хлеба. Тутуила — это Восточное Самоа, Уполу — центр Западного. До первой мировой войны Западным Самоа управляла кайзеровская Германия, потом — Новая Зеландия[130].
Вероятно, ни одна территория Океании не была предметом столь сложных переплетений интересов различных стран и отдельных предприимчивых дельцов, как острова Самоа, и особенно традиционный центр архипелага — порт Апиа. Первыми здесь обосновались немцы — гамбургская торговая фирма «Годфрой», глава которой одно время был самым влиятельным белым человеком на архипелаге. Эта уже давно не функционирующая фирма сыграла, однако, здесь столь важную роль, что еще и сейчас — спустя сто двадцать пять лет после ее основания— островитяне, с которыми мне приходилось беседовать, называют ее просто «фирма».
Вслед за немцами на Самоа появились многочисленные английские торговцы копрой, а также британские миссионеры, которые, распространяя христианство, усиливали английское влияние на этом полинезийском архипелаге. И наконец, к Самоа, особенно к Паго-Паго, проявили интерес американцы. В политические интриги вокруг Самоа включилась еще одна «держава», которую никто не принимал в расчет и которую никому не пришло бы в голову искать среди колониальных захватчиков, — Гавайи. Правитель этой независимой полинезийской монархии — Калакуа стремился сохранить независимость не только своей «родины, но и других полинезийских островов. Он мечтал о создании некоей всеполинезийской империи, во главе которой встал бы сам. Поэтому Калакуа отправил на острова Самоа и Тонга своих эмиссаров. Одновременно на Самоа прибыл корабль гавайского «военно-морского флота» — «Камилоа». Посланцы Калакуа передали правителю Самоа Малиэтоа орден «Звезда Океании» — самую высшую гавайскую награду. Малиэтоа подписал с Гавайями Договор о дружбе и взаимной помощи. Но никакого практического значения этот пакт двух полинезийских земель никогда не имел. Более того, правителя Самоа Малиэтоа Лаупепу признавали далеко не все островитяне.
Иностранные государства всячески вмешивались в управление Самоа. Обладающее реальной властью правительство удалось создать бывшему американскому полковнику Стейнбергеру. Его успех вызвал зависть английских колонистов. В этот момент в бухте Апиа стоял английский военный корабль «Барракута», капитан которого решил поддержать своих земляков. Он высадил на берег матросов, арестовавших премьер-министра и доставивших его на корабль. Своего американского пленника англичане высадили лишь на Фиджи. Стейнбергер, естественно, сообщил о происшедшем в США, которые выразили протест Великобритании. Капитана «Барракуты» судил трибунал, английского консула отозвали из Алии.
Но скандал с похищением американского премьера Самоа был лишь первым порывом надвигающейся на острова грозной бури. После смерти Малиэтоа островитяне разделили свои симпатии между несколькими претендентами на престол. Одни поддерживали «законного» наследника — Too Матаафу, другие — бывшего наместника Тамасесе, которого немецкий консул в конце концов провозгласил королем Самоа. Немецкие колонисты стали вооружать воинов Тамасесе, в то время как англичане и американцы передали оружие солдатам Матаафы[131].
В прекрасную бухту Апиа стали прибывать не только транспортные суда со смертоносным грузом, но даже военные корабли различных держав. Последний шаг к войне сделал консул кайзеровской Германии доктор Кнаппе, который распорядился, чтобы один из кораблей, «Адлер», огнем орудий главного калибра уничтожил ставку армии Матаафы. В этом бою погибло множество островитян.
