– Вы напоминаете мне маленького мальчика с набором «Юный химик», – продолжала она. – Да вы просто самодовольный болван! Для вас важно одно: одержать верх, доказать, что вам все известно. А хотите, я открою вам секрет? Ничегошеньки вы не понимаете! Даже близко… Вы и понятия не имеете, в чем дело.
Инспектор, все время просидевший неподвижно, и сейчас не шелохнулся. Он смотрел на нее в упор. Она первая отвела взгляд.
– Не смотрите на меня так! Вы ничего не знаете… на самом деле вы ничего не знаете! Ничего!
– То же самое вы говорили и Хелене Локерт? – язвительно спросил Гунарстранна.
Сигри Хёугом ухмыльнулась с презрением:
– А я все ждала, когда вы спросите. – Губы ее скривились в уродливой ухмылке. Она передразнила его: – «То же самое вы говорили…» Нет, представьте себе!
– У вас не нашлось для нее подходящих слов?
– Какие в той ситуации могли быть слова?
– Значит, вы задушили ее молча?
– Замолчите, Гунарстранна!
– Вы задушили ее, – упрямо повторил инспектор.
– Да! – ожесточенно воскликнула Сигри. – Теперь вам лучше? Может быть, вы извращенец и радуетесь, когда выслушиваете такого рода признания?
– Катрине видела, как вы душили ее мать? – хрипло спросил Гунарстранна.
Сигри, казалось, задохнулась. Нижнюю часть лица исказила страшная гримаса. Молчание стало невыносимым. Вдруг она вскочила с места и подошла к окну. Схватилась одной рукой за подоконник, а другую поднесла к виску.
– У меня болит голова. Вам лучше уйти. Жуткая мигрень!
Гунарстранна развернулся на стуле и смерил ее внимательным взглядом.
– Она видела, как вы душили ее мать? – негромко повторил он.
– Не знаю, – проронила Сигри. – Не знаю, и все.
– Почему вы ее не спрашивали?
– Как я могла? – Сигри поднесла к лицу другую руку. – Слушайте, у меня в самом деле очень болит голова. Во время приступа мигрени я не могу разговаривать!
– Хотите сказать, что Катрине убили до того, как вы выяснили, что ей известно?
– Гунарстранна… Уйдите, пожалуйста.
Инспектор встал, вздохнул и нехотя направился к окну, игнорируя просьбу хозяйки. Остановился у Сигри за спиной. Снаружи ярко светило солнце. Июньское солнце, которое, вперемешку с дождями, создавало благоприятные условия для роста. Вся зелень в июне крепнет, готовится к цветению; в июне образуются завязи, которые позже станут спелыми плодами… А тут рядом с шезлонгом, газетами и очками на террасе Гунарстранна увидел старую клумбу, заросшую пыреем и снытью; сорняки густо заполонили все вокруг. Среди них тянули к солнцу чахлые головки несколько чудом перезимовавших маргариток. Солнце, дарящее жизнь, светило в окно гостиной, оно запечатлелось ярко-желтым квадратом на деревянном полу в том месте, где стояла Сигри. А в оконном стекле проявился как будто черно-белый снимок комнаты, в которой они находились: столы, стулья, часы на стене и две фигуры. Гунарстранна сосредоточился на фигуре женщины, на ее отражении в окне. Она стояла зажмурившись и держась за голову. Ее пальцы напоминали белые прожилки полупрозрачных листьев.
– Почему вас ни разу не допрашивали в полиции по поводу убийства Хелене Локерт? – спросил Гунарстранна.
Сигри вздрогнула:
– Вы еще здесь? Ведь я же просила вас уйти!
– Почему вашего имени нет в протоколах? – настаивал инспектор.
Сигри стояла неподвижно. Гунарстранна подошел к ней вплотную.
– Должно быть, вы испытали сильное потрясение, когда вдруг через много лет увидели ее дочь. Вы не подумали о том, что это судьба? Иногда невольно приходишь к такому выводу…
– О чем вы?
Гунарстранна вздохнул и попытался разглядеть смутное отражение лица в стекле. Оно как-то изменилось?
– Моя жена несколько лет назад умерла от рака, – произнес он, кашлянув. – Всю жизнь у нее была одна-единственная мечта. Я имею в виду – настоящая, неподдельная мечта… – Он замолчал.
– Да? – отозвалась наконец Сигри – то ли в нетерпении, то ли ей правда стало интересно.
Гунарстранна тяжело вздохнул и продолжал:
– Перед смертью ей дали возможность осуществить свою мечту. Но она не захотела. Она не могла, была слишком тяжело больна. До самого последнего мига она не знала, что ее мечта осуществима…
– Я вовсе не мечтала встретиться с дочерью Хелене.
– И все же встретились, – возразил инспектор. – Возможно, так было суждено.
– Если да… – Сигри теперь стояла к нему лицом. – То зачем ее понадобилось убивать? Или вы скажете, что и это было предначертано заранее?
– Не знаю, – ответил инспектор, глядя ей в глаза. – Понятия не имею. Важно другое. Вы с ней встретились, у вас появилась возможность ее полюбить.
Сигри отвернулась.
