– Да, конечно, – кивнула мать Хеннинга. – Хеннингу было двадцать пять лет, но он не стремился жить отдельно. Был не слишком общительным… в основном жил в своем внутреннем мире. В реабилитационном центре он проходил альтернативную военную службу. Ему там нравилось, и Катрине ему тоже понравилась. Насколько я понимаю, она проходила там курс лечения, хотела избавиться от наркотической зависимости. Кажется, ей удалось добиться успеха…
– А чем интересовался Хеннинг?
– Как я уже сказала, Хеннинг любил докапываться до сути всего. Так же и с любовью. «Что это? Что это такое на самом деле?» – такими вопросами он донимал нас с самого детства. – Она смущенно улыбнулась.
– А чем он интересовался?
– Любил путешествовать, читать… Видели бы вы, сколько у него книг! – Она кивнула в сторону соседней комнаты. – Толстенные, как Библия, а он все читал и читал…
– Он любил путешествовать?
– Да, все деньги он тратил на путешествия.
Гунарстранна кивнул:
– Вы с ней встречались?
– С девушкой из реабилитационного центра? Ни разу.
– Вы знали, что ваш сын время от времени употреблял наркотики?
Мать Крамера выпрямилась; лицо, просветлевшее было, пока она рассказывала о литературных пристрастиях сына, снова потемнело.
– Разве он поэтому считается плохим?
– Конечно нет. Так вы знали или нет?
– Да.
– Фру Крамер, позвольте быть с вами откровенным. Очень может быть, что ваш сын все-таки покончил с собой.
Застигнутая врасплох, мать Хеннинга снова хотела возразить, но Гунарстранна поднял вверх руку:
– Я не могу исключить такую возможность по трем причинам. Во-первых, то, в каком виде его нашли. Все признаки указывают на самоубийство. Во-вторых, то, что он был наркоманом…
– Он не был наркоманом, – пылко перебила его мать.
Гунарстранна снова поднял руку, словно защищаясь:
– Давайте не будем цепляться к словам. Многие из тех, кто принимают наркотики от случая к случаю, страдают от депрессии, как длительной, так и краткосрочной. Психиатр наверняка объяснил бы вам все в научных терминах. Например, сказал бы, что гибель Хеннинга стала следствием острой депрессии, принимал он наркотики или нет. И наконец, на то, что ваш сын повесился сам, намекают его отношения с Катрине Браттеруд.
– Но как гибель несчастной девушки связана с тем, что Хеннинг покончил с собой?
Гунарстранна снова повернулся к окну. Мимо дома шла пожилая женщина с коляской; на ней были розовые шорты и белая блузка.
– А вы подумайте, – посоветовал он.
– А я, по-вашему, чем занимаюсь? Последние дни я только и делаю, что думаю, но ничего не могу придумать!
– Что, если Катрине убил Хеннинг? – тихо спросил Гунарстранна.
– Вы что, с ума сошли? Он любил ее!
– Вполне понимаю вашу реакцию, – сказал инспектор. – Ноя веду следствие и не имею права ничего исключать. По одной из версий, Катрине убил Хеннинг. Если так, вполне понятно, что у него развилась депрессия, которая, в свою очередь, могла привести к самоубийству, особенно если он, как вы считаете, любил ее.
– Но если он ее любил, зачем убивать?
– Интересный вопрос, – кивнул Гунарстранна. – До тех пор пока ответ на него не станет очевиден, нам придется выяснить, что произошло в ту ночь, когда умерла Катрине.
– В ту ночь ничего не произошло. Когда ее убили, Хеннинг был дома и спал.
– В самом деле?
– Что вы имеете в виду? – Собеседница Гунарстранны комкала в руках носовой платок.
– По-моему, – ответил Гунарстранна, – Хеннинг сказал нам неправду. В его показаниях много несостыковок. Он заявил, что покинул парковку у озера Иер в три часа ночи, а домой вернулся в половине четвертого, не позже. Однако позже выяснилось другое. Один таксист готов дать показания под присягой, что он видел машину Хеннинга на той стоянке в семь утра! Он уверяет, что машина Хеннинга стояла на том самом месте, которое Хеннинг, по его словам, покинул более четырех часов назад! Поэтому я вас спрашиваю… Понимаю, вам очень трудно, но ваш ответ непременно прозвучит на суде. Когда в ту ночь Хеннинг вернулся домой?
– В половине четвертого ночи, не позже.
– Значит, таксист лжет?
– Этого я не сказала.
– Но вы говорите, что Хеннинг вернулся домой в половине четвертого. Как его машина могла очутиться на стоянке у озера в семь?
Мать Крамера прикусила губу.
– Отвечайте, – прошептал Гунарстранна.
– Он туда вернулся.
– Вы это только что придумали или так было на самом деле?
– Он в самом деле туда вернулся.
– Зачем?
– Потому что…
Гунарстранна не мог больше выносить напряжения. Он достал сигарету из-за уха, не глядя на хозяйку дома, прикурил от старой зажигалки «Зиппо» и глубоко затянулся. Открыл окно и выпустил дым в щель.
– Продолжайте, – попросил он. – Почему Хеннинг вернулся?
– Потому что он беспокоился за нее.
Она встала и взяла с кухонного шкафчика пепельницу из толстого стекла.
– Он беспокоился за нее? – недоверчиво переспросил Гунарстранна.
– Да, я сама велела ему вернуться.
Гунарстранна стряхнул пепел.
– У вас для меня сигареты не найдется? – спросила она.
Гунарстранна протянул ей кисет. Она начала неумело скручивать сигарету, но бумага разорвалась. Инспектор положил окурок в пепельницу, скрутил ей сигарету и дал прикурить.
