— Клитемнестра, душа моя, тут к Менелаю какие-то гости из самой Трои приехали. Они пока в Навплионе, продают привезенный товар, но через неделю-другую будут здесь. Два десятка мужей прибыло во главе с царевичами. Можешь несколько пригожих рабынь оставить в помощь? Я их пришлю назад сразу же, с обозом, как только масло в Микены повезем.
— Да вот этих и забирай, — небрежно махнула рукой Клитемнестра, показывая на Феано и еще двух девушек, что стояли вдоль стен, ожидая пожеланий хозяек. — Вернуть только не забудь.
— Я верну, не сомневайся, — кивнула Хеленэ, тряхнув красивыми золотистыми локонами.
Да что же это такое делается! — расстроенно думала Феано. — В чужом доме теперь придется горбатиться за еду, потом на пиру прислуживать, а потом, того и гляди, под пьяных гостей подкладывать начнут. Я на такое несогласная.
Феано тронула сплющенную золотую пластину, спрятанную в пучке волос на затылке. Она не зря украла ее у госпожи, надеясь, что пригодится когда-нибудь. Девушка напряженно думала. Работать рабыне по-прежнему не хотелось, а потому мысли в ее хорошенькой головке выстраивались в стройную цепочку, рождая дерзкий план.
1 Дворцовый комплекс микенского периода в самой Спарте не обнаружен. В настоящее время ведутся раскопки развалин в нескольких километрах от города, в местности, называемой Менелайон. Найденный дворец имел площадь около 1000 квадратных метров, но он был уничтожен пожаром за двести лет до описываемых событий. Вокруг него найдено несколько зданий, меньших по размеру, и более позднего времени, а также остатки храма Менелая и Елены, которые в классический период считались местночтимыми спартанскими божествами.
2 Терета — чиновник в микенской Греции. Мог управлять дворцовым хозяйством, а мог быть представителем провинциальной знати.
Солнце уже клонится к закату, окрашивая небо в теплые оттенки золота и пурпура. Троянские корабли вот-вот опустят паруса, снимут мачты и приблизятся к порту Навплиона, вспенивая воду ударами весел. Море вокруг неспокойное, и волны, словно живые, катятся к гористым берегам Пелопоннеса. Скалы, изъеденные временем и ветром, стоят неприступно, а их склоны покрывают редкие кустарники, с превеликим трудом цепляющиеся за жизнь на этой каменистой почве. Волны разбиваются с глухим рокотом, рассыпаясь на тысячи брызг, которые крошечными бриллиантами сверкают в лучах заходящего солнца. Соленый ветер несет с собой запахи далеких земель — смолу, кожу и пряности. Он гудит в снастях кораблей, наполняя паруса и заставляя их трепетать. Море, еще не успокоившееся после недавнего шторма, покрылось пенящимися гребешками волн. Они, словно стада белоснежных жеребят, резво несутся к берегу, чтобы без следа разбиться о камни.
Навплион встретил нас привычной портовой суетой. Эта гавань — морские ворота Аххиявы. Сюда стекаются товары от Нубии до Вавилона, и отсюда же расходятся те, что произведены во дворцах владык. Троянцы пришли на девяти кораблях, совмещая благородное дело по спасению пленниц с обычной торговлей. А почему бы, собственно, и нет?
— Кулли! — спросил я своего купца. — Что ты будешь здесь брать?
— Расписные горшки по большей части, — ответил тот, как-то странно на меня поглядывая. — Ну, может, еще светильники из бронзы, если по цене сойдемся. Они тут весьма хороши. Простите, господин, могу я задать вам один вопрос?
— Задавай, — ответил я, глядя, как он переминается с ноги на ногу, явно нервничая. Он мало изменился за прошедшее время, и так и остался худым как скелет. Впрочем, у меня не было цели его откармливать.
— Вы доверяете мне, а ведь я могу вас обмануть. Почему вы так поступаете? — выпалил он, сверля меня глазами, утопленными глубоко в обтянутый кожей череп. — Не боитесь, что я убегу с такой-то кучей серебра?
— Ты вроде бы умен, — твердо посмотрел я на него. — Некуда сейчас бежать, мир горит со всех сторон. Целые народы снялись с насиженных мест и идут за лучшей жизнью. В Египет разве только или в Вавилон можно податься. Но назад к великим рекам тебе нельзя, там ведь ждет любимая жена. Да и сложно пройти туда сейчас, на дорогах неспокойно. А в Египте подозрительных чужаков не жалуют, у тебя все отберут и имени не спросят. Без защиты сильного рода ты просто добыча, Кулли. Хотя я могу ошибаться, и ты так глуп, что попробуешь скрыться. Это, конечно, очень дорого мне обойдется, но я как-нибудь переживу.
— Вы позволите мне потом выкупить свою свободу, господин? — спросил Кулли, вновь опуская взгляд.
— Позволю, — кивнул я. — Клянусь в этом Апалиунасом и Тивазом. Пусть они покарают меня, если я солгал. Я совершенно точно тебя отпущу, потому что раб не сможет вести мои дела, с ним просто разговаривать не будут. Мне нужно в Спарту, Кулли, у меня там важное дело. Я очень надеюсь на тебя.
— Я не подведу! — он опять поднял на меня горящие глаза. — Пусть меня молния убьет, если вру. Я не обману вас ни на сикль, господин. Я верю в вас. А какова будет цена моей свободы?
— Ну… — подумал я. — Ты же лучше, чем те олухи, которые дали за себя выкуп?
