Здешний мегарон можно было назвать таковым лишь с изрядной натяжкой. Метров тридцать квадратных, ну, может, чуть больше. Четыре колонны по центру и обязательная дыра в потолке, откуда струится свет. В углу комнаты сидит какой-то слепой старик, а в руках у него кифара, сделанная из панциря черепахи, на который натянуты струны из воловьих жил. Он бренчит, напевая что-то вполголоса, даже не пытаясь перекричать пьяный шум. Около его ног стоит чаша с вином, прикрытая сверху лепешкой. Это гонорар за выступление, видимо. По кругу стоят ложа, на которых пируют троянцы и здешние ахейцы, а вдоль стен выстроились рабыни, готовые подать вина или принести еще лепешек или сыра. Лицо одной из них показалось мне смутно знакомым, и я застыл, пожирая ее глазами. Но человек, поднявшийся навстречу, заставил меня выбросить девчонку из головы.
Царь Менелай оказался крепким мужиком лет тридцати, светловолосым, с приятным, прямым взглядом. Простой белоснежный хитон из домотканого полотна укрыт сверху цветастой тканью, немыслимо пестрой и яркой. На шее Менелая тускло мерцает золотой обруч, а накидка сколота застежкой в виде головы быка. Рядом с ним лежит, подперев щеку левой рукой, миловидная женщина, от которой я едва смог оторвать взгляд. Басилея Хеленэ, собственной персоной. Симпатичная, не спорю, но на волшебную красавицу не тянет вовсе, даже вон та рабыня у стены куда красивее! Нет! Быть этого не может! Да это же девчонка с корабля! Как ее сюда занесло?
— Приветствую тебя, басилей Менелай! Я Эней из Дардана, сын Анхиса, — представился я, с трудом приводя в порядок мысли. — Мы родня и гостеприимцы с троянцами. Их беды — это и наши беды.
— Приветствую тебя, Эней! — широко улыбнулся Менелай. — Преломи со мной хлеб.
Царю навезли кучу подарков, слегка превышающих стоимость девятнадцати баб, и потому он пребывал в приподнятом состоянии, разбавляя для разнообразия вино не один к трем, а один к одному. Сей отрадный факт не мог не изменить его настроения в лучшую сторону, и он его изменил. Говоря на понятном языке, царь который день ходил слегка прибуханный, пока его терета рыскал по подвластным деревням, собирая нужных рабынь. Гости, впрочем, были не лучше, и Гектор пьяно заворчал, хлопнув ладонью рядом с собой. Ложись, мол, поешь.
— Прими мой дар, царь! — я протянул Менелаю копье, сделанное для охоты на кабана, и тот схватил его с жадным любопытством. Железо все еще оставалось редкостью в здешних местах, да и стоило дорого.
Копье было непростым. Я приказал отковать рогатину, такую же, как у моего отца, и металла на него пошло втрое от обычного. Длинный, широкий наконечник, заточенный как бритва, а под ним — поперечный упор, который не даст острию уйти глубоко в тушу зверя. Все это великолепие было насажено на короткое и толстое древко из ясеня, выкрашенное в красный цвет. Менелай заревел радостно и бросился обниматься, ведь подарок и впрямь оказался царским. Кабан — животное сильное и свирепое, а охота на него — это не столько забава, сколько тяжелый труд. Уж очень он охоч до овощей, дотла разоряя огороды крестьян. И как бы ни охотились на него люди, зловредной животины не становилось меньше.
— Да таким копьем я даже льва возьму! — ревел Менелай. — Поехали со мной на охоту, Эней! Я прикажу загнать одного. Тут у нас живет неподалеку целая стая. Спасу от них нет, то и дело отбиваем стада. Пить надоело! Есть надоело! Слушать этого болтуна Париса тоже надоело! Он просто залил медом мои многострадальные уши!
— Охота! Да! — Заревел пьяный Гектор, а Парис лишь поморщился.
— Конечно, поедем, если ты дашь мне колесницу, — кивнул я, понимая, что отказаться немыслимо. — Хорошо хоть, я свой лук прихватил.
— Какая еще колесница! — гулко захохотал Менелай. — Лук — оружие трусов! Мы на колеснице только доедем до места, а на зверя пойдем как подобает настоящим воинам — со щитом и копьем.
Старик, сидевший в углу, все еще терзал кифару, извлекая из нее заунывные звуки, а я стоял с растерянным видом и то открывал рот, то закрывал. Ну надо же, как здорово я угадал с подарком. Ведь охота на льва пешком и с острой палкой — это именно то, что нужно для продолжительной и счастливой жизни.
1 Гел — современная деревня Элос в 30 км от Спарты, в устье реки Эврот. Упоминается у Павсания как город, захваченный спартанцами (безусловно, поздними, дорийского происхождения). Его жители были обращены в илотов, государственных рабов. Основной порт Спарты — Гитион, в это время, скорее всего, еще не существовал.
