Воздух внутри разве что не трещал от напряжения – Хант видел это в особой порывистости движений, в том, как обратились к ним все взгляды. Йокама встретили как героя. Ему пожимали руку, его хлопали по спине. Полицейские ненавидят педофилов, а в доме Мичума обнаружилась целая сокровищница изобличающих улик, самой пугающей из которых была толстая стопка фотографий, сделанных с записей камер наблюдения торгового центра. Девочкам на них было от десяти до пятнадцати – юные, со свежими лицами, неловкие. Одни сидели за столиками в фуд-корте, другие спускались или поднимались на эскалаторе.
На фотографиях Мичум делал надписи черным маркером: «
На некоторых снимках в нижнем углу значился адрес. Девочки жили на тихих улицах, далеко от центра. Кое-где под лицами или именами стояли цифры – возраст: «
Большинство копов улыбались и не скрывали радости, но не шеф. Бледный, с лихорадочными ярко-красными пятнами на мясистых щеках, он стоял в дверях своего кабинета, поглядывая то в одну, то в другую сторону. Уже сейчас, в четверть восьмого, на его рубашке проступили пятна пота. За спиной у него мелькали тени. Странные люди в темных костюмах. Люди, похожие на копов.
– Пять минут, – сказал шеф и закрыл дверь.
– Мы сегодня рано, – заметил Хант.
Йокам пожал плечами.
– Я пока покурю.
Проводив его взглядом, из-за своего стола поднялся и подошел к Ханту детектив Кросс.
– К вам можно по личному делу?
Они прошли в офис Ханта. В несвежей, заляпанной кофейными пятнами рубашке, мятый и небритый, Кросс выглядел так, словно не спал всю ночь. Впервые Ханту бросилось в глаза, что на висках у него проглядывает седина.
– В чем дело?
– О мальчишке Мерримонов новостей нет?
– Мы не теряем надежду…
– Но пока ничего не слышно, так?
– Какая-то проблема? – спросил Хант.
– Мой сын, Джек. Не могу его найти.
– Что значит «не можете найти»?
Кросс пригладил волосы толстыми пальцами.
– Мы поругались, и он ушел из дома.
– Когда?
– Прошлой ночью. – Детектив помолчал. – Может быть, позапрошлой.
– Может быть?
– Насчет первой ночи я не уверен. Он мог уйти и тогда, и на следующее утро. Сам я ушел рано и его не видел. Жена волнуется – вы же знаете, что в газетах пишут. А ей волноваться нельзя.
– Она волнуется, а вы – нет.
Кросс переступил с ноги на ногу, и Хант понял, что детектив не просто беспокоится, а всерьез испуган.
– Вы мою жену знаете?
– Встречался как-то несколько лет назад.
Кросс кивнул.
– Она сильно переменилась за последние годы. – Помолчал, будто преодолевая какое-то сопротивление внутри себя. – Стала очень религиозная. Если взять последние часов тридцать, то она и не спала, и не ела по-настоящему. Опасается, что он может быть с мальчишкой Мерримонов. Если б я мог сказать ей…
– А почему она так этого опасается? Почему опасается Джонни?
Кросс озабоченно оглянулся и, понизив голос, сказал:
– Твердит, что у Джонни тьма в душе. Вроде пятна. Знаю, знаю, – тут же добавил он извиняющимся тоном, – но что есть, то есть. Считает, что Джонни плохо влияет на Джека, и это беспокоит ее больше всего. Немного не в себе, понимаете… – Он прищурился и наклонил голову. – Ей нелегко приходится.
– Печально слышать. – Хант помолчал. – А вы переживаете за Джека?
– Ну у него и раньше такое случалось. Обычные мальчишеские закидоны. Но две ночи назад, если это было две ночи назад… Нет, это уже что-то особенное.
– Из-за чего вы поругались?
– Джек преклоняется перед Мерримоном. Серьезно. Относится к нему как к брату. Как к святому. И я ничего не могу с этим поделать.
– Поэтому вы и поругались?
– Джек – слабовольный. Больше похож на мать, чем на брата. Всего боится, его легко увлечь. Пусть даже моя жена не всегда рассуждает здраво, факт остается фактом – Джонни действительно оказывает на него дурное влияние. Правил для него как будто не существует. Знаете, с ним что-то не так. В общем, я велел Джеку держаться от него подальше.
– Джонни – хороший мальчик, но оказался в сложной ситуации и разрывается на части.
– Вот именно. Подвинулся рассудком.
– Он перенес психологическую травму.
– Вот и я про то же самое.
Хант постарался скрыть раздражение. Не все видели Джонни таким, каким видел мальчика он.
– Что я могу для вас сделать? Объявить Джека в розыск?
