– Копам везет. Половиной успеха мы обязаны счастливому случаю. Ты ведь не жалуешься, когда удача подваливает.
– Ты встречаешь Кросса в стрелковом тире?
– Конечно.
– А из личного оружия там стреляешь?
– Вот же дерьмо…
– Он мог подобрать одну из твоих гильз?
Готового ответа у Йокама не было. Он представил тир: наушники, защитные очки, мишень, полная сосредоточенность на цели и ничего больше.
– Еще раньше прошел слушок, что я ищу копа, – продолжал Хант, и в его голосе зазвучали резкие нотки. – И Кросс дал мне копа. Дал машину Дэвида Уилсона и гильзу с отпечатком. Дал тебя.
Йокам промолчал и уставился в окно.
– Уже недалеко.
– Что тебе известно об этих людях?
Хант повернул вправо, и дорога сразу сузилась. Впереди показался знак с надписью «ЗАКРЫТО».
– Мы проезжали мимо по пути туда. Это мужчина и женщина. Он – любитель пива. Она – страшна как смертный грех. Живут в трейлере-развалюхе неподалеку от шахт. Машина одна. Насколько я могу судить, они – единственные, кто живет так близко к шахтам. Кроме этого, я не знаю ничего.
– Ничего?
– Даже их имен.
– Тогда зачем мы здесь?
– География. – Они проехали по мостику над ручьем. – Единственное, что имеет значение. – Дальше пошел проселок, под колесами защелкали камешки. – Подъезжаем.
– Моя пушка еще у шефа.
– Возьми в «бардачке».
Йокам заглянул туда и достал личный ствол Ханта. Проверил патроны.
– Чу́дно.
– Только постарайся никого на этот раз не убить.
Старый трейлер. Пикап, набитый пивными банками. За грязными окнами горел свет. Мелькнула чья-то тень. Хант погасил фары и остановился возле пикапа. Поглядывая одним глазом на трейлер, набрал номер грузовика.
– Зарегистрирован на Патрицию Дефрайс. Привлекалась по мелочам. Мочилась на улице. Пьянство и дебош.
– Как мило…
– Два серьезных.
– Какого рода?
– Подделка чеков и мошенничество. Еще одно, и загремит на всю катушку. Кроссу есть чем ее прижать, если поймает на чем-то серьезном.
– Как разыграем?
– Очень просто. – Хант открыл дверцу. – Наврем.
Йокам спрятал револьвер, и они поднялись на крылечко. В окно была видна длинная низкая софа, на которой лежал мужчина. Выглядел он все так же. Худой и небритый. Впалая грудь, костлявые ноги и даже вроде бы та же самая банка пива в руке. На лице – голубой отсвет от телевизора. У женщины тоже никаких перемен. Короткая юбка. Недовольное лицо. Судя по позе, сильно рассержена. Руки в боки. Рот открыт. Пока Хант наблюдал, она встала перед телевизором, и мужчина наклонился влево.
– Семейная идиллия, – сказал Йокам.
Хант постучал в дверь, и телевизор погас. Хлипкая конструкция завибрировала от тяжелых женских шагов, и детектив отступил. В окошечке возникло ее лицо: потемневшие зубы, нездоровая кожа.
– Спокойно, – прошептал Йокам.
Хант поднес к стеклу жетон. Звякнули засовы. За рваным сетчатым преддверьем появилась женщина.
– Покажи-ка еще разок.
Хант снова поднял жетон.
– Нас прислал детектив Кросс.
Женщина закурила сигарету, выдохнула дым. Взгляд перескочил с Ханта на Йокама и обратно.
– Что ему теперь надо?
– Можно войти?
Она оглядела их еще раз. Затянулась.
– Только ноги вытирайте.
Никакого грузовика перед табачным амбаром не было. Не было и Джека. В бледном свете единственной фары цветной каплей мелькнул лишь синий рюкзак. Грязный, с потемневшим низом. Джек аккуратно прислонил его к двери сарая. Джонни вышел из машины, но двигатель выключать не стал. Огромная серебристо-белая луна висела над самым горизонтом. Пахло бензином и подгоревшим маслом. Джонни подобрал рюкзак, показавшийся на ощупь пустым, открыл его и уловил душок мертвой птицы. На самом дне рюкзака лежала квитанция на имя дяди Стива. На обратной стороне почерком Джека было написано:
В последние годы мест у них было много, но Джонни знал, о котором из них идет речь. Туда они уходили выпить пива, потрепаться, скрыться от чужих глаз. Там умер Дэвид Уилсон. С этого места все началось.
Он развернулся – попавший под колеса куст царапнул днище – и поехал к реке.
Было уже поздно, и машин встречалось мало. Огромные жуки бросались на ветровое стекло и растекались мутными пятнами. Джонни так вымотался, что едва не пропустил съезд с главной дороги. Трава на заросшем и разбитом проселке оставалась примятой после полицейских машин, приезжавших за Дэвидом Уилсоном. Дорога круто уходила вниз, к реке, слева поднимался мост. На спуске Джонни едва удержал в руках руль. Футах в сорока от дороги, в кустах, словно затаившееся привидение, темнел пикап. В кабине никого не было. Джонни погасил свет, вышел и, пройдя мимо грузовика, посмотрел на реку. От воды поднимался лунный свет, и камни казались серебристо-серыми глыбами. Под мостом собралась тьма.
Джонни соскользнул с берега на песок у самой воды и перепрыгнул на широкий плоский камень. Вода не стояла на месте, что-то темное проплыло мимо. Справа клонилась к реке ива, слева нависал мост. Джека видно не было.
– Я здесь, Джонни.
