Хант задумчиво посмотрел на друга; черные, как ночь, глаза темнели на бледном, напрягшемся лице.
– Не надо, Джон. Не противься мне в этом. Я найду девочку. Найду живой.
– Если кто-то пострадает, тебе отвечать головой.
– Тебе тоже достанется, если она умрет, пока мы жуем сопли на этой парковке. Ну, закончил?
Лицо Йокама подобралось, решительность заострила черты. Он хрустнул суставами и кивнул:
– Да. В любом случае надоело трепаться попусту.
Хант щелкнул пальцами, и остальные окружили его плотным кольцом: двое детективов, Йокам и Кросс, и трое в полном защитном облачении.
– Вот кто нам нужен. – Он показал плохенькую копию фотографии из полицейского досье, сделанную после одного из арестов и взятую в одном из старых файлов. – Правая сторона лица в шрамах. Парень, который дал его описание, сказал, что кожа напоминает расплавленный воск. Рост – шесть с половиной футов, весит три сотни фунтов. Не думаю, что таких здесь найдется больше одного, так что проблем не возникнет.
Кто-то из слушающих нервно рассмеялся. Хант не стал обращать внимание.
– Последний квартал перед рельсами и последний дом справа. Стоит на некотором удалении от дороги, за пустой лужайкой. Рельсы с одной стороны, жилой дом с другой. Эти три стороны нужно прикрыть заранее, до входа. Фонари по большей части не горят, так что будет темно. Во дворах не только трава да песок, но еще корни и мусор. Так что осторожнее, посматривайте под ноги. Фургон останавливается, первым идет Йокам. С собой он берет вас двоих. – Хант указал на двух полицейских в форме. – Вы прикрываете тыл и фланги – на случай, если сорвется. Остальные идут со мной. Входим через переднюю дверь. Штурмовой молот у Кросса, но первым иду я. Парень – настоящий громила, так что никаких сюсюканий. Валим, и побыстрее. Где-то там и девчонка, так с оружием повнимательнее. Он нужен нам живым, и чтобы говорил.
– Что делать с собаками? – спросил Йокам.
Хант посмотрел на часы.
– К черту собак. – Он открыл заднюю дверь фургона. Один из полицейских сел за руль. В салоне пахло потом и машинным маслом. Мужчины устроились плечом к плечу.
– Терпеть не могу это дерьмо, – проворчал Йокам, и полицейские улыбнулись – он всегда это говорил.
Заработал мотор. Фургон резко развернулся, проехал вперед и свернул в пустой переулок. Черный, сияющий под луной дегтебетон больше походил на вулканическое стекло.
– Остановись за квартал до поворота, – проинструктировал водителя Хант. – Там дежурный магазин, но он сейчас закрыт.
Через полторы минуты фургон вкатился на пустынную площадку и остановился в десяти футах от ржавого мусорного контейнера. Хант снова посмотрел на часы.
– Три минуты.
– Зачем ждать? – спросил Йокам.
Детектив оставил вопрос без ответа.
– Три минуты.
Мужчины сжимали и разжимали пальцы. Смотрели на мыски ботинок. Кросс водил ладонью по рукояти штурмового молота.
– Бьешь справа от замка, – напомнил Хант. – И сразу же отступаешь в сторону.
Кросс кивнул. Через две минуты Йокам ткнул Ханта локтем в бок.
– Жесть, да?
– Не сейчас.
Прошла еще минута. Первый намек на поезд пришел едва уловимой волной.
– Чувствуешь? – спросил Йокам.
Хант огляделся.
– Пошли. – Он похлопал водителя по плечу. – Когда скажу.
Водитель кивнул, и ночной воздух начал вдруг набухать. С юга, нарастая, расширяясь и сгущаясь, катился грохот. Вибрация накрыла лавиной звука, и когда ее пронзил вскрик гудка, один из полицейских поежился.
– Да ты ж гребаный гений! – восхитился Йокам.
Хант тронул водителя за плечо.
– Жми.
Фургон вылетел с парковки, повернул влево и снова влево, выскочил в самом центре Гурон-стрит и помчался по ней под злобный лай и вой рвущихся с цепи и задыхающихся в жестких ошейниках собак.
Вот и оно. На подъездной дорожке Хант увидел легковушку со светящимся салоном. Фургон остановился, качнулся и замер. Дверцы распахнулись, и копы высыпались на улицу. Йокам и его люди заняли назначенные позиции – с оружием наготове, в черных, потерявшихся на темном фоне ботинках, отчего казалось, что полицейские парят в воздухе.
