– Холлоуэй утверждает, что у тебя личный интерес в отношении Кэтрин Мерримон. Что у тебя к ней чувства.
– Какая нелепость.
– Неужели? А вот он говорит, что ты его преследуешь. Что относишься к нему враждебно.
– Холлоуэй повел себя агрессивно, а я действовал так, как счел нужным.
– Патрульная Тейлор подтверждает правоту Холлоуэя.
– Она бы никогда этого не сказала.
– Ей и не надо ничего говорить, тупица! Она же элементарно не в состоянии скрыть свои эмоции. С ней ответ не нужен – достаточно вопроса.
Хант отвернулся, а шеф продолжал:
– Для меня важно одно – как твои поступки отражаются на мне; поэтому спрошу напрямик. У тебя к ней что-то есть?
– Вы просто скажите, чего от меня хотите.
– Я хочу, чтобы ты, черт возьми, ответил на мой вопрос.
– На такие вопросы не отвечают.
Выждав несколько секунд, шеф шумно засопел.
– Может, тебе стоит отдохнуть?
– Забудьте.
Шеф устало выдохнул, и в какой-то момент на его лице проступило нечто похожее на сочувствие.
– Послушай, Клайд, Алиссу мы так и не нашли. И, видя, как идет это расследование, люди начинают задавать вопросы.
– Насчет чего?
– Они сомневаются в твоей компетентности. Я ведь и раньше говорил, что ты принимаешь эти дела слишком близко к сердцу.
– Не ближе, чем любой другой коп.
– Сегодня утром ты кричал на людей на улице. Отфутболил банку с краской на месте преступления. – Шеф отвернулся и покачал головой. – Год был долгий. Полагаю, тебе нужен перерыв.
– Увольняете?
– Прошу. Уйди на несколько недель в отпуск. На месяц.
– Нет.
– Вот так, значит?
– Значит.
Все сочувствие испарилось в один миг, а злость закипела еще сильнее.
– Тогда позволь сказать, что ты будешь делать. Прежде всего ты возьмешь на себя последствия этого недоразумения. Если прессе потребуется мальчик для битья, я намерен отдать им тебя. Тебе придется отвечать перед городскими властями. И перед родителями Тиффани Шор.
– А почему вы думаете, что я на все это соглашусь?
– Потому что я прикрывал тебя целый год.
– Чепуха.
– Во-вторых. – Шеф повысил голос и ударил двумя пальцами о ладонь. – Я хочу, чтобы ты отстал от Кена Холлоуэя. У него прорва денег и столько друзей наверху, что нам и не снилось. Мне такая головная боль не нужна. Никаких злодеяний, кроме того, что спит с женщиной, которая, по-видимому, в какой-то степени интересует и тебя, он, насколько мне известно, не совершал. Не арестовывался. Никаких обвинений ему не предъявлялось. Так что если ему вздумается ткнуть тебя пальцем в грудь, отнесись к этому по-мужски. А если он пожелает поселиться у Кэтрин Мерримон, – тут шеф ткнул детектива пальцем в грудь, – ты не станешь ему мешать.
Хант проводил шефа взглядом. Мелкий человечишка, и приоритеты у него мелкие, а вот у Ханта заботы совсем другого калибра. Так что поговорили и разошлись. Забудь.
Вот же дерьмо. Кого он обманывает?
Поблуждав по петляющим коридорам, детектив добрался наконец до педиатрического отделения, куда определили Джонни. К мальчику его не допустили, но детектив надеялся, что доктор сжалится над ним и позволит войти. Однако вместо доктора он обнаружил сурового вида женщину, сидевшую со сжатыми коленями на скамеечке в коридоре напротив палаты Джонни. Тронутые сединой волосы зачесаны назад, костюм строгого покроя. Знакомое лицо.
Женщина перехватила его взгляд и начала подниматься, но Хант отвернулся раньше, чем она успела что-то сказать. Он уже направился в вестибюль и тут услышал голос Кэтрин:
– Детектив Хант?
Она стояла возле лифта и выглядела так, словно сбежала из ада. Детектив подошел к ней, и они вдруг как будто оказались одни в заполненном людьми помещении.
– Кэтрин? Как Джонни?
Кэтрин потерла руку, откинула упавшие на глаза волосы, и Хант понял, что женщина на грани нервного срыва и держится из последних сил.
– Не очень хорошо. У него семь резаных ран, две из которых довольно глубокие. – Она провела пальцем сначала под одним глазом, потом под другим. – Ему наложили двести шесть швов. Рубцы останутся на всю жизнь.
Хант посмотрел ей за спину.
– Он не спит?
– Просыпался ненадолго, но сейчас снова спит.
– Что-нибудь сказал?
– Спросил об Алиссе. Нашли ли мы ее.
Хант отвернулся, но Кэтрин тронула его за руку.
– Это тот же человек?
Она спрашивала о Бертоне Джарвисе. Он ли забрал у нее дочь.
– Пока говорить рано.
– Правда? – Кэтрин сжала его руку, и Хант увидел в ее глазах и надежду, и страх.
– Не знаю. Мы сейчас выясняем это. Проверяем. Когда узнаю что-нибудь, сразу же сообщу вам. Обещаю.
Она кивнула.
– Мне нужно вернуться… вдруг он очнется.
Хант остановил ее:
– Кэтрин…
– Да?
– Здесь женщина из соцобеспечения. Наверное, захочет поговорить с вами.
– Из соцобеспечения? Не понимаю.
– Джонни целую ночь не было дома. Он брал вашу машину. И едва не погиб от рук педофила. – Хант помолчал. – Не думаю, что они позволят Джонни остаться с вами.
– Не понимаю, – повторила Кэтрин и торопливо добавила: – Я не соглашусь.
