– Можешь ответить на несколько вопросов?
Тот кивнул.
– Тогда начнем сначала. Опиши мне человека, которого ты видел на мосту и который вел машину, сбившую мотоциклиста. Ты меня понял?
– Да.
– Итак, как выглядел мужчина, напавший на тебя после того, как ты побежал?
– Он на меня не нападал. Просто поднял. Поднял и подержал.
– Подержал тебя?
– Да. Как будто чего-то ждал.
– А это мог быть один и тот же человек? Тот, который был на мосту, и тот, который тебя держал?
– Это разные люди.
– Человека на мосту ты почти и не видел. Только силуэт.
– Они разные. Рост, силуэт – все разное. И между ними была по меньшей мере миля, а может, и две.
Хант рассказал об изгибе реки.
– Возможно, это все-таки был один и тот же человек.
– Я знаю про тот поворот. Там болото. Если вы попытаетесь срезать и пройти коротким путем, то утопнете по пояс. Тропинка не зря идет вдоль реки. Поверьте мне, это были разные люди. Тот, что на мосту, вряд ли смог бы нести ящик.
– Какой ящик?
– Большой. Вроде сундучка. Он еще в какой-то пластик был завернут и выглядел тяжелым. Тот великан нес ящик на плече.
– Опиши мне ящик.
– Черный пластик. Серебристая лента. Продолговатый. Плотный. Наподобие сундучка. Меня тот громила схватил одной рукой, а второй придерживал ящик. Просто стоял, а потом заговорил.
– Заговорил? Ты об этом не упоминал. Что он сказал?
– «Бог говорит».
– И что это значит?
– Не знаю.
Хант поднялся, подошел к окну и долго, наверное целую минуту, смотрел сквозь стекло.
– Такое имя – Дэвид Уилсон – тебе что-нибудь говорит?
– Нет.
– А Ливай Фримантл?
– Дэвид Уилсон – тот человек, которого сбросили с моста. Ливай Фримантл – тот, который меня задержал.
– Ты же сказал, что имена ничего тебе не говорят.
Джонни пожал плечами.
– Не говорят. Но Фримантл – имя, которое давали масти; значит, так, видимо, звали второго, большого. И тогда получается, что тот, который умер, это Дэвид Уилсон.
– Масти?
– Да.
– И что такое масти?
– Смесь индейской крови с африканской. – Хант только слушал. – Ламби, сапона, чероки, катоба. Были еще индейские рабы. А вы разве не знали?
Детектив задумчиво посмотрел на мальчика. Верить ему или нет?
– Откуда ты знаешь, что Фримантл – имя масти?
– В округе Рейвен первого освобожденного раба-масти звали Айзек. После освобождения он взял себе фамилию Фримантл. «Покров свободы». Вот такое у этой фамилии значение.
– Что-то я прежде не слышал ни о каких Фримантлах в округе Рейвен.
Джонни пожал плечами.
– Они были и есть. А почему вы думаете, что Ливай Фримантл и человек на мосту – одно и то же лицо?
– Давай-ка лучше поговорим о Бертоне Джарвисе.
– Нет.
– Что?
– Разговора не будет, пока не ответите на мой вопрос. Чтобы честно.
– У нас здесь не спортплощадка. И честность здесь ни при чем.
– Вот такой он упрямый, – подала голос Кэтрин.
– Хорошо, – согласился Хант. – По одному вопросу.
Джонни вцепился взглядом в детектива.
– Почему вы думаете, что Ливай Фримантл – это человек с моста?
– Фримантл оставил отпечаток на теле Дэвида Уилсона. Поэтому мы и предположили, что он и столкнул Уилсона с моста. Если б ты сказал, что человек на мосту и Фримантл – одно и то же лицо, ситуация значительно прояснилась бы. – Хант не стал упоминать ни про тела в доме Фримантла, ни про рисунок на стене – великан, держащий на руках девочку в желтом платье и с красным ртом.
Джонни подтянулся и сел повыше. Под бинтами что-то натянулось.
– Дэвид Уилсон был еще жив, когда его нашел Фримантл?
– Неизвестно.
– Но возможно.
Хант представил кровавые отпечатки на веках мертвеца.
– Сомневаюсь.
– Может быть, он сказал Фримантлу, где она.
– Я бы на это не рассчитывал.
– А если он говорил об Алиссе? Может быть, он сказал Фримантлу, где нашел Алиссу?
– Нет.
– Но ведь может быть.
– Сомнительно, что Уилсон вообще говорил об Алиссе. И также сомнительно, что он был еще жив, когда его нашел Фримантл. – Хант понаблюдал за мальчиком, который, похоже, замышлял что-то. – Даже не думай.
– О чем не думать?
Джонни смотрел на детектива такими невинными глазами, что кто-то другой на его месте мог бы и купиться.
– Хватит играть в сыщика, Джонни. Все, конец. Больше никаких карт. Никаких приключений. Я ясно выразился?
Джонни отвернулся.
– Вы спрашивали про Бертона Джарвиса. Что вы хотите знать?
– Начнем с самого начала. Как ты нашел его дом? Почему оказался там? Что видел? Что случилось? В общем, всё. Без утайки.
Джонни подробно рассказал про свои первые поездки: про тьму и гараж, про то, каким казался дом из-за деревьев, про звуки в лесной чаще. Он думал о пальцах, испачканных штукатуркой, и ночных кошмарах, о страшном приятеле Джарвиса и их разговорах о Желтой Малышке, о смехе, от которого у него тряслись коленки. Скрыть волнение и страх не получилось, и мать, почувствовав неладное, поднялась со стула и принялась ходить по палате, чем вызвала недовольство Ханта.
– Вы не могли бы сесть? Пожалуйста, Кэтрин.
Она пропустила его слова мимо ушей.
– Кэтрин…
– Хотите, чтобы я сидела как ни в чем не бывало? Вы так это представляете? – Глаза у нее заблестели. – Служба соцобеспечения. – Она метнула в Ханта сердитый взгляд. – Я этого не допущу!
Детектив понизил голос:
