Кэтрин закрыла глаза и ударила себя кулачком по колену.
— Джонни… — Она покачала головой. — Черт возьми, Джонни. Где же ты?
Когда Кэтрин открыла глаза, Хант понял по ее застывшему лицу, что она хочет сменить тему.
— Кен приходил сегодня три раза.
Хант отвернулся, пряча внезапно овладевшее им беспокойство.
— Я думал, он оставил вас в покое. Так он мне сказал.
— Кен Холлоуэй не такой. Он вам соврал.
— Угрозы?
— Стучал в дверь, говорил гадости.
— Угрожал? — Ханту нужно было знать, можно ли предъявить Холлоуэю соответствующее обвинение. А если еще добавить препятствование правосудию… Конечно, для такого, как Холлоуэй, это все мелочи, но на какое-то время его удалось бы упрятать за решетку, а Кэтрин получила бы передышку.
— Мы можем просто посидеть? — спросила она. — Просто тихонько посидеть?
Злость, беспокойство, тревоги. Хант отодвинул все в сторону.
— Конечно.
Некоторое время они сидели молча. В чашке стыл кофе. Репортерам надоело ждать, и они вернулись в фургоны. В какой-то момент Хант заметил, что Кэтрин взяла что-то в руки, сжала ладонями и втиснула ладони между коленями.
— Я заходила сегодня в комнату Джонни. Знаете…
Она не договорила, и Хант представил, как она ходит по комнате сына, трогает его вещи и изо всех сил старается подавить страх и сомнения.
— Нашла вот это. — Кэтрин развернула ладони, и детектив увидел с десяток своих карточек. Помятых, стертых, сырых. Она подняла глаза и посмотрела на него. — Их здесь девятнадцать.
Лицо ее разгладилось и как будто озарилось, а Хант ощутил странное, непривычное смущение.
— Хотел, чтобы Джонни знал, что может позвонить… если случится что-то плохое.
Она кивнула, приняв такое объяснение как должное и ничуть не удивившись.
— Потом я поискала по всему дому и нашла те, что вы дали мне. Знаю, я много их выбросила, но с десяток еще осталось.
— Такая у меня работа.
Кэтрин смотрела на него в упор и не отводила глаза.
— Правда?
Хант отвернулся.
— Вы всегда были рядом. Всегда были на нашей стороне.
— Любой коп на моем месте поступил бы…
— Не думаю. — Ее плечо коснулось его плеча, и между ними как будто проскочил заряд, трескучая и жалящая голубая искорка. — Спасибо.
Потом они сидели в наступившей тишине, бок о бок. Кэтрин подтянула ноги, сложила руки на коленях и опустила голову ему на плечо. Хант чувствовал легкое прикосновение узкой руки и тепло ее кожи. За спиной холодный дождь стучал в окно.
— Спасибо, — еще раз сказала она.
И Хант застыл.
Гроза разбушевалась так, что Джонни даже не увидел, как солнце соскользнуло за горизонт. Дождь лил не переставая, холодный и кусачий, и температура падала и падала. Серый воздух сначала посинел, потом сделался почти черным, но Джонни оставался на месте и не пошевелился даже тогда, когда молния ударила с неба раскаленной добела вспышкой, расколовшей воздух с таким звуком, будто треснул камень. Он лишь вжался в себя и в стену, продолжая наблюдать, как Ливай подгреб на могилу остатки земли, разровнял лопатой и тоже сел. Вода полилась с него ручьями, и земля словно поднялась вокруг. Все казалось нереальным. Мальчишка почти не отреагировал, когда Джек перегнулся через стену и сказал:
— Джонни.
Прошло несколько секунд.
— Ты ушел, — сказал Джонни.
Джек наклонился еще ближе.
— Тебя там зашибет.
— Молния сходит.
— И что это должно значить?
— Ничего. Не знаю. — Небо вспыхнуло. Джонни показал на старый дуб. — Их повесили на том дереве.
Джек посмотрел на кривое, шишковатое дерево с раскидистыми неспокойными ветвями, казавшееся черным при вспышке молнии.
— Откуда ты знаешь?
Джонни пожал плечами.
— А ты разве не чувствуешь?
— Нет.
— Кладбище устроили вокруг него. В основании три могильных камня. — Он показал пальцем. — Видишь, какие они маленькие. Как грубо обтесаны.
— Ни фига я не вижу.
— Вон там.
— Промокнешь, Джонни.
Он промолчал.
— В сарае есть печь. Я уже растопил.
Джонни взглянул на Фримантла.
— Я не могу уйти.
— Ты здесь уже несколько часов. Он никуда не денется. Сам на него посмотри.
— Не могу рисковать.
— А ты обо всем подумал? Смотри, он хоронит малышку, и, судя по состоянию гроба, хоронит ее не в первый раз. Если так, то получается, что он выкопал ее из какой-то другой могилы. Как она умерла? Почему он принес ее в такую даль и хоронит так, чтобы никто не видел?
— Мы же видели.
— Мы даже не знаем, его ли это ребенок.
Из-за края далекой тучи пролился свет.
— Посмотри на него. — Они оба посмотрели на Фримантла, сломленного и разбитого горем.
— А ты не задавался вопросом, почему он весь в крови? — понизив голос, спросил Джек. — Где он так поранился? И почему вообще схватил тебя тогда?
— Ему Бог велел так сделать.
— Не надо так со мной. Не умничай. Рано или поздно он оттуда выйдет, и тогда нам придется решать, что с ним делать. В одиночку мне решать не хочется.
— У меня к нему один вопрос, и как только он там закончит, — Джонни кивнул в сторону могилы, — я этот вопрос ему задам.
— А если он не захочет ответить?
— Я помог ему похоронить дочку.
— Но если он не ответит? — повторил, повысив голос, Джек.
— Дай мне «ствол», — сказал Джонни.
— Пригрозишь — и он убьет нас.
