Джонни протянул руку. Джек еще раз посмотрел на великана под дождем и положил револьвер другу на колени. Револьвер был холодный, тяжелый и мокрый.
— Уже скоро, — сказал Джонни.
Но Джек ушел.
С минуту Джонни наблюдал за человеком у земляного холмика, потом сунул руку в карман и вынул перышко. Маленькое, белое, помятое. Дождь лил и лил, и перышко теряло упругость и раскисало под тяжелыми струями. Джонни задумался, не стоит ли выбросить его, но потом просто сжал пальцы. Так он и ждал — с револьвером в одной руке и последним перышком в другой.
Прошел еще час или два, гроза ушла на север, где потеряла силу и утихла. Лес ронял капли. Фримантл посмотрел на бегущие обрывки туч, за которыми пряталась луна, и пошевелился — впервые с той минуты, когда закончил ровнять холмик на могиле дочери. Джека видно не было, никто не призывал выйти из-под дождя и спрятаться. Позади остался неторопливый марш часов с грохотом и вспышками, парад бури, гнавшей на землю холодную воду. И жесткий, неуступчивый камень за спиной у Джонни. Теперь их было только двое, застывших, разделенных двадцатью футами мокрой земли. Это осталось неизменным.
Джонни засунул в карман перо, спрятал под рубашку револьвер.
Фримантл подтянулся и уставился в ту сторону, куда умчалась буря.
— Думал, в меня ударит. — Его глаза в темноте поблескивали, как пролитые чернила; рот казался разрезом, оставленным удивлением и разочарованием. Было за полночь, и за спиной у каждого осталась нелегкая дорога. Фримантл подобрал лопату и свалившуюся туфлю и, опираясь на лопату, как на костыль, прошел мимо Джонни. — Неважно. Все кончено.
— Мне надо поговорить с вами.
— Я устал.
Белая калитка бесшумно повернулась на петлях. Фримантл едва ковылял, и Джонни пристроился за ним.
— Пожалуйста.
— Я устал.
Устал, подумал Джонни. И болен. От великана разило заразой. Подходя к сараю, он споткнулся. Джонни вытянул руку, но с таким же успехом он мог бы попытаться удержать падающее дерево. Пальцы коснулись твердой, горячей кожи. Ливай все же устоял на ногах.
— Устал, — выдохнул он, и они вместе вошли в сарай.
Джонни огляделся и заметил пыль и солому, какие-то металлические предметы, два висящих на цепях больших фонаря. За дверью их накрыла волна тепла. В дальнем углу на кусках сланца стояла железная печка с округлыми боками. За решеткой еще полыхали угли. На кучке соломы, подложив под голову куртку, спал Джек. Увидев Фримантла, он вскочил.
— Всё в порядке, — успокоил его Джонни, подходя ближе. Глаза Джека блеснули, отразив накал печи. — Ты что, плачешь?
— Нет.
Джек соврал, но Джонни не стал цепляться. Тени в тесных стенах сарая пугающе вытянулись, и Фримантл казался громадным и опасным. Джонни по-прежнему скрывал револьвер под рубашкой.
— Меня зовут Джонни. А это Джек.
Фримантл уставился на мальчиков. Глаза у него были с желтинкой, губы глубоко, до мяса потрескались.
— Ливай. — Он стащил рубашку и повесил ее на гвоздь возле печи. На груди и руках под кожей перекатывались мышцы. Длинные, тонкие шрамы могли остаться от ножевых ран, а затвердевшая морщинистая ямочка — от пулевого ранения. Кусок дерева в боку почернел.
— Выглядит не очень, — заметил Джонни.
— Больно, только если пытаться вытащить.
Сырой, землистый запах становился все сильнее. Капавшая с Ливая вода темнела на камне и испарялась. Веки его опустились.
— Почти на месте, — сказал он.
— Что?
Ливай открыл глаза.
— Забыл, где нахожусь.
Джонни открыл рот, но Джек опередил его:
— Почему вы принесли гроб сюда?
Фримантл посмотрел на него желтоватыми воспаленными глазами.
— Почему принес?
— Я просто спрашиваю.
— Не умею водить. Мама говорила, водить машину — это для других. — Его глаза снова закрылись, тело накренилось влево, и ему пришлось сделать шаг в сторону, чтобы не упасть. — Мама говорила…
— Вы в порядке, мистер?
Глаза снова открылись.
— Кто спрашивает?
— Меня зовут Джонни, помните?
— Не знаю никакого Джонни.
— Вам нужно в больницу. К врачу.
Фримантл пропустил совет мимо ушей и прохромал к полке на дальней стене. Джонни увидел там бутылочку с машинным маслом, коробку с крысиным ядом, какие-то загнутые, похожие на крючки железки и высохшие и одеревеневшие тряпки. Фримантл взял заржавевший резцедержатель и затянутую паутиной пластиковую бутылку, сел около печи и, обрезав обтрепавшиеся штанины, бросил обрезки на пол. Потом открутил крышку на бутылке и полил бурой жидкостью на раны на коленях.
— Эта штука для животных, — прошептал, подобравшись к Джонни, Джек.
— Чепуха.
— Там сказано — только для ветеринарного использования.
Мальчики посмотрели на Фримантла. Похоже, жидкость, которой он поливал колени, сильно жгла.
— Вы в порядке? — спросил наконец Джонни. Фримантл кивнул и наклонил бутылочку над раной в боку. — Вам нужны антибиотики.
