Задав Кэтрин и Джонни необходимые в таких случаях вопросы, Хант передал мать и сына в руки санитаров. Оба выглядели далеко не лучшим образом, Джонни едва держался на ногах, но медики полагали, что большой опасности нет и мать с сыном поправятся уже в ближайшее время, хотя последствия пережитого будут ощущаться еще долго. Хант свои чувства держал под контролем, скрывая и тревогу, и облегчение, и эмоции более глубокие, разбираться с которыми был пока не готов. Проверив надежность полицейского кордона, он вернулся в дом.
Холлоуэй мертв.
Фримантл мертв.
Хант вспомнил про Йокама и уже хотел спросить Джонни, не Йокам ли тот человек, которого мальчик видел у дома Джарвиса. Но у него не было фотографии напарника, да и парнишка еще не отошел от шока, поэтому он решил пока оставить его в покое. Поговорив с фотографами и экспертами-криминалистами, детектив впервые за всю свою карьеру ощутил усталость. Ронда Джеффрис, Клинтон Родс, Дэвид Уилсон. Детские захоронения на участке Джарвиса. Сам Джарвис. Мичум. Теперь вот Фримантл и Холлоуэй. Столько смертей, столько вопросов… Шеф, прибыв на место, посмотрел сначала на Холлоуэя, лежавшего с растянутыми губами и остекленевшими глазами, потом на Фримантла, который и в смерти казался огромным и неукротимым.
— Снова стрельба на поражение.
— Я не стрелял, чтобы убить. Он не должен был умереть.
— Однако ж мертв.
— Ну так увольняйте.
Шеф постоял с минуту молча.
— Еще один мертвый осужденный.
— А Холлоуэй?
— Он бил мальчика?
— И мать.
Лицо шефа накрыла тень печали.
— Я вот думаю, что Йокам, возможно, все-таки был прав.
— Насчет чего?
— Может, тьма и впрямь ест сердца, как рак.
— Не всегда, — возразил Хант. — И не у всех.
— А может, прав ты. — Шеф отвернулся. — Или нет.
Часом позже Хант сообщил репортерам о судьбе отца Джонни. Но еще раньше он рассказал об этом Кэтрин, решив, что так будет правильно: пусть разберется с чувствами, успокоится, а потом поможет принять новость сыну. Разговор состоялся во дворе и прошел незамеченным на фоне суетящихся полицейских и санитаров. Она встретила удар достойно. Без слез и стенаний. Только замолчала минут на пять, а потом тихо, так, что он едва услышал вопрос, спросила:
— У него было кольцо на пальце?
Хант не знал и, отойдя в сторону, позвонил судмедэксперту. Кэтрин осталась возле машины «Скорой помощи», где парамедики еще оказывали помощь ее сыну.
Когда детектив подошел, Кэтрин повернулась к нему, и он заметил, что она похудела, а кожа стала едва ли не прозрачной.
— Да, было, — сказал он, и женщина опустила голову.
Когда санитары закончили с Джонни, Хант и Кэтрин отвели парня на задний двор, в тихое местечко, где их никто не видел. Мать опустилась на траву рядом с сыном и взяла его за руку, а детектив рассказал о том, что нашла полиция за домом на участке Джарвиса.
— Твой отец искал Алиссу. — Хант помолчал, понимая значение момента для мальчика. — Как и ты.
Джонни ничего не сказал, но его большие черные глаза застыли.
— Он был смелый человек, — добавил детектив.
— Его убил Джарвис?
— Мы полагаем, что да. — Хант перевел взгляд с матери на сына. Как же они похожи… — Если я могу что-то сделать…
— Дайте нам минутку, ладно? — обратилась к нему Кэтрин.
— Конечно.
Подождав, пока детектив скроется за углом, она придвинулась к сыну. Джонни стоял неподвижно, уткнувшись взглядом в какую-то точку на задней стене дома. Кэтрин погладила его по грязным волосам, и только через минуту мальчик увидел, что мать плачет. Он думал, что понимает почему, но ошибся.
— Твой отец не бросил нас, — прошептала Кэтрин и, вытерев глаза, повторила: — Он не бросил нас.
Только тогда Джонни понял.
Что-то неизмеримо важное и невыразимое прошло между ними и объединило в молчаливой общности, а потом тишину нарушили шаги в лесу, и на тропинке появился Джек. Грязный, словно упал в ручей, он казался в этот миг съежившимся ребенком, и его взгляд беспокойно метался между домом и небом, прежде чем наткнулся на них, тихо сидевших в тени. Едва волоча ноги и спотыкаясь, Джек подошел ближе и остановился футах в пяти от матери и сына. Джонни открыл рот, но Джек поднял руку.
— Я знаю, где она.
Никто не шевельнулся, и Джек через силу сглотнул.
— Я знаю, где она.
Хант отнесся к новости с недоверием, но Джек стоял на своем.
— Так сказал напоследок Фримантл.
— Повтори. — Детектив скрестил руки. Они все еще стояли на заднем дворе, подальше от посторонних взглядов, неподалеку от леса. Кэтрин, шокированная известием, еще не пришла в себя. Джонни замер в напряженной позе, с разгоряченным лицом.
— Он спал в сарае, а потом проснулся и вышел. Я пошел за ним. — Джек взглянул на Джонни и тут же отвел глаза. — Я пошел за ним.
— Но не в дом, — сказал Хант.
— Испугался. — Джек умолчал о птицах. Не стал говорить, как они сидели на крыше, внимательные, неподвижные. Страх перед воронами был слишком велик и касался только его самого.
Хант покачал головой.
— Он мог говорить о чем угодно.
Кэтрин крепко обняла сына, но Джонни нетерпеливо дернул плечами.
