Перед мостом, на котором убили Дэвида Уилсона, Хант притормозил. В окно выглянул только Джонни. Зеркало реки отражало высокое голубое небо, глинистые берега скрывала буйная зелень. Еще через милю дорога пошла в подъем, отворачивая от реки в сторону невысоких холмов. Поля постепенно сменились лесом. Сосен в этой части округа было мало, на бедной, невозделанной каменистой почве преобладали лиственные деревья. Красиво, да, но грунтовые воды лежали глубоко, под гранитом, и колодцы обходились недешево. И все же кое-кто селился и здесь. За окном промелькнули с десяток домишек, пара трейлеров, но потом и их стало заметно меньше.
Хант свернул на узкую дорогу и проехал по однополосному мосту, переброшенному через мелкую речушку. Чем глубже в лес, тем у́же становилась видимая полоса неба. Время близилось к пяти, а солнце садилось в восемь.
— Почти на месте, — сказал он.
Кэтрин обняла сына.
Проехали покосившийся дорожный знак:
«ИСТОРИЧЕСКАЯ ДОСТОПРИМЕЧАТЕЛЬНОСТЬ ОКРУГА РЕЙВЕН.
2 МИЛИ».
Поверх этой надписи другая:
«ЗАКРЫТО».
На щите виднелись дыры от пуль.
За еще одним мостиком твердое покрытие закончилось. Справа, под деревьями, стоял на колодках видавший виды трейлер, старый, односекционный. У передней двери маялся разбитый пикап. Сбоку на трейлере висел бак для пропана. У ручья стояли садовые стулья. К заднему борту пикапа прислонился моложавого вида мужчина — за двадцать, небритый, худой и загорелый. В руке он держал банку пива, пустые во множестве валялись в кузове. Джонни поднял руку в знак приветствия, и мужчина, дружелюбно прищурившись, ответил тем же. За спиной у него на крыльцо ступила молодая женщина, толстая и с сердитым лицом. Джонни снова поднял руку, но она оставила его жест без внимания и смотрела вслед, пока они не скрылись за поворотом.
— Некоторые недолюбливают чужаков, — сказал Хант. — И так далеко забираются немногие. Не стоит беспокоиться.
Они проехали еще милю и уткнулись в заброшенную автомобильную стоянку. Сквозь гравий пробивалась трава. Заметив под навесом большую карту, Джонни направился к ней.
— Я знаю, где шахта, — сказал Хант. — К ней ведет главная дорожка.
Пешком шли минут десять, миновав несколько предупреждающих знаков, а потом вдруг оказались перед выработкой футов в двенадцать в поперечине. Заросшая травой колея уходила в лес. Заржавевшие рельсы лежали на сгнивших шпалах, от которых все еще пахло креозотом.
Джонни подошел к выработке. Песчаный грунт как будто колыхался под ногами.
— Не надо!
Он оглянулся на мать и наклонился. В лицо ударил прохладный и сырой воздух. Каменные стены уходили в зияющую темноту.
— Мы приезжали сюда с классом. Тогда здесь были веревки. Чтобы дети не приближались.
Закрепленные бетоном столбики еще остались, но веревок уже не было; либо их украли, либо они сгнили. Джонни помнил тот день. Пасмурный. Прохладный. Учителя сказали, чтобы дети взялись за руки, и никто из девчонок не хотел держать за руку Джека. Джонни это заметил. Дети наклонялись через веревки, а когда учителя не смотрели, бросали в шахту камни.
— Джонни. — В голосе матери прорезалась тревожная нотка. Она нервно обхватила себя руками.
Сын отступил и посмотрел туда, где стоял в тот день отвергнутый всеми Джек. Ближе к лесу, дальше от остальных детей. Стоял спиной к классу и лицом к ржавой металлической табличке, прибитой к каменной стене. Смотрел на табличку, притворяясь, что не плачет.
Хант тоже приблизился к выработке, и Джонни отошел к табличке, которая, как оказалось, появилась здесь еще в то время, когда шахта работала. Тогда Джек провел пальцами по выбитым в металле буквам, и Джонни помнил, как на одном пальце остался рыжий след от ржавчины.
— Вижу штыри. — Хант отступил от края, и Джонни понял, что тоже видел их, внизу, футах в тридцати, блестящие от ударов молотком. Но, как и голос Ханта, это знание было чем-то далеким.
Он снова посмотрел на табличку. Буквы, вбитые в металл, ржавчина, палец Джека с рыжим пятном… В спину дохнул ветер. Хант раскрыл телефон.
— Здесь, — сказал Джонни, но его никто не услышал.
Он протянул руку к табличке. Буквы складывались в название. Табличка обозначала шахту.
— Она здесь.
Название здесь сократили. Джонни провел пальцем по буквам.
«Но. Кроз»[30].
На пальце осталась ржавчина.
