Хант ждал, переживая очередную волну злости. Прошлый год вымотал его — и вот как результат неряшливость… Он должен был сам посмотреть карту и обратить внимание на изгиб реки, а не выслушивать подсказки от новичка-детектива. Но дело сделано. Сейчас главное — девочка. С момента исчезновения Тиффани не прошло и дня; часов, может быть, восемь или девять. На этот раз он вернет ребенка домой. Хант сжал кулаки, мысленно повторяя слова клятвы. На этот раз будет по-другому.
Он посмотрел на велосипед и как будто услышал в голове голос мальчика.
Детектив протянул руку к большому коричневому перу, висевшему под седлом велосипеда. Мокрое, грязное, шершавое на ощупь, оно и выглядело жалко. Хант потер его, разгладил.
За спиной у него Кросс опустил рацию.
— Готово.
Хант кивнул.
— Что это у вас там?
Он выпустил перо из пальцев, и оно повисло на шнурке. Качнулось и замерло, прилепившись к мокрой спице.
— Ничего. Перо.
Кросс шагнул к велосипеду, взялся за шнурок, подтянул.
— Перо орла.
— Откуда знаете?
Он смущенно пожал плечами.
— Я родился в горах. Моя бабушка наполовину чероки. Разбиралась во всех этих тотемных штучках.
— Тотемных штучках?
— Ну знаете, ритуалы, священные растения… — Он протянул руку в сторону реки. — Река — чистота. Змеи — мудрость. И все такое. Мне это казалось полной чепухой. — Пожал плечами.
— Тотемы? — повторил Хант.
— Да. — Кросс посмотрел на перо. — Это — хорошая магия.
— Что значит хорошая магия?
— Та, что дает силу. — Полыхнула молния, и детектив выпустил шнурок из пальцев. — Перья орла носят только вожди.
На заднем сиденье патрульной машины мать Джонни дремала, привалившись к сыну. На особенно быстрых поворотах ее голова каталась по его плечу, а когда колесо налетало на выщербину или неровность, подпрыгивала. Река осталась позади, мертвец тоже, а с ними и последние крохи веры Джонни в мудрость копов. Хант отказался даже рассматривать предположение, что речь могла идти об Алиссе, и Джонни это бесило.
Он произнес это вслух, а потом повторил, когда глаза у Ханта смягчились.
Но коп был занят, и ему вполне хватало собственных идей. Устав от настойчивых напоминаний Джонни, он сначала отказался от дальнейших обсуждений, а потом и вовсе отправил их домой.
Но он ошибался. Джонни чувствовал это всем сердцем. Дело было его проблемой.
Патрульная машина остановилась на подъездной дорожке. Дождь настойчиво барабанил по железной крыше, и Джонни смотрел на дом со стороны. В тесном, грязном дворе моргал свет; в окне мелькали тени. На дорожке стояли две машины — Кена и дяди Стива. Мать после таблеток задремала. Глаза ее были закрыты, с губ слетели невнятные звуки.
Джонни колебался, и патрульный повернулся к стеклянной перегородке со следами грязных пальцев и засохших плевков.
— Она в порядке?
Джонни кивнул.
— Ну вот мы и на месте, приятель. — Глядя на мать Джонни, полицейский тоже заколебался. — Может, ей помощь какая требуется?
Защитные механизмы наконец включились.
— Она в порядке.
— Ну тогда идем.
Джонни потряс мать за плечо. Ее голова скатилась к спинке, и он потряс сильнее, а когда она открыла глаза, сжал ее руку.
— Надо идти. Мы дома.
— Дома, — повторила она.
— Да. Дома. Пойдем. — Джонни открыл дверцу, и звук дождя изменился с металлического стука на приглушенный гул. Потоки воды обрушивались на мокрую землю и поникшие листья. В машину хлынул теплый воздух. — Не забудь сумочку.
Джонни помог матери выйти и повернулся к крыльцу. Патрульная машина сдала назад, выехала из грязи и развернулась на скользком покрытии. Джонни уже дошел до крыльца, когда заметил, что матери рядом нет. Она стояла под дождем, подняв лицо к небу и подставив ладони. Сумочка валялась в грязи, там, где выскользнула из пальцев.
Топая по лужам, Джонни вернулся к матери. Падая с неба, струи больно хлестали по коже.
— Мам? — Он снова взял ее за руку. — Пойдем. Пойдем домой. — Она не открыла глаза, но произнесла что-то тихо и неразборчиво. — Что?
— Я хочу уйти.
— Мам…
— Хочу, чтобы меня смыло и унесло отсюда.
Джонни поднял сумочку и крепко сжал ее руку.
— Идем. Быстро. — Он поймал себя на том, что говорит, как Кен, но мать послушно пошла за ним.
Свет в доме был яркий, горели серные лампы. Дядя Стив сидел за кухонным столом перед шеренгой пивных банок. Кен расхаживал взад-вперед, держа в толстых пальцах стакан с бурбоном. Оба повернулись и посмотрели на Джонни и его мать.
— Наконец-то, — сказал Кен. — Ну и наглец же тот коп — сказал, что мне там нечего делать, что я могу отправиться домой или ждать здесь. С ним, — добавил он презрительно, кивая в сторону дяди Стива, чья голова будто целиком ушла в плечи. — Я еще поговорю кое с кем. Пусть узнает меня получше.
