Мне вспоминаются слова Евы о Беркли: «Там полно странных личностей, и затеряться среди них не составит особого труда».
Водитель закидывает мою сумку в багажник и отходит в сторону, чтобы дать нам договорить. Я замечаю, как пристально он смотрит на кобуру под курткой агента Кастро.
– Удачи, – произносит Кастро и жмет мне руку. – Я бы хотел еще раз побеседовать с вами, прежде чем вы уедете. Вернетесь в Нью-Йорк?
– Да, – отвечаю я, глядя на оживленную улицу, по которой едут машины и автобусы. – Хотя сложно загадывать. Не знаю, что мне грозит. И вообще поверят ли мне.
– Если ваш муж причастен к смерти Мэгги Моретти, неважно, поверят вам или нет. Доказательства на вашей стороне.
– Вы не знаете семью Кук, они так просто не сдадутся. Для них закон не писан.
Я жду, что агент Кастро начнет меня разуверять, однако он молчит, понимая, что деньги и власть решают любые проблемы.
– Можно дать совет? – наконец говорит он. – Скорее рассказывайте свою историю. Если весь мир узнает, что вы живы, ваш муж ничего вам не сделает.
На въезде в Сан-Франциско ужасные пробки. Мы еле тащимся. Сворачиваем на платную полосу и оказываемся на мосту. Повсюду машины. Я смотрю в окно на воды залива и замечаю посреди серых волн небольшое приземистое сооружение – тюрьму-крепость «Алькатрас».
Водитель поворачивает зеркало заднего вида, его рукав задирается, и я вижу, что татуировка поднимается от запястья вверх, покрывая, наверное, всю руку.
– Не против, если я включу радио? – спрашивает он, глядя на меня.
– Конечно.
Он перебирает частоты и останавливает выбор на ненавязчивом джазе. Я достаю телефон, чтобы проверить время, и замечаю пропущенное сообщение от Даниэллы.
У мистера Кука есть человек в Беркли. Местный. Он уже ищет вас. Как говорят, он высокий, с татуировкой на правой руке. Будьте осторожны.
Элли – или, вернее, Даниэлла – оказалась совсем не такой, как представляла ее себе Ева. Вместо богемной расслабленной девушки в широкой, струящейся юбке перед ней стояла стройная молодая женщина в жемчужных серьгах, хорошо сидящем, явно сшитом на заказ костюме и лодочках на низком каблуке. Темные волосы были собраны в гладкий пучок. Как и мать, Даниэлла не отличалась высоким ростом и вообще очень на нее походила. Только если мать была спокойной и сосредоточенной, то дочь выглядела взволнованной.
Лиз встала и поцеловала ее в щеку.
– С работы? Так поздно?
Проигнорировав вопрос, Даниэлла обратилась к Еве:
– Я не знала, что ты приедешь.
Это прозвучало как обвинение, и Ева занервничала.
– Купила билет в последний момент и решила заехать.
Даниэлла сверлила ее взглядом.
– Для чего?
– Просто захотелось, – вмешалась Лиз и выразительно посмотрела на дочь.
– Друзей навестить, – спокойно ответила Ева, не желая накалять обстановку. – Завтра возвращаюсь домой.
Даниэлла помолчала, словно ожидая более внятного объяснения, а потом сказала:
– Мам, можно с тобой поговорить наедине?
Лиз повернулась к Еве.
– Чувствуй себя как дома. Я вернусь через минуту.
Мать и дочь вышли в соседнюю комнату, Ева слышала их шепот, но могла различить лишь отдельные фразы. Сгорая от любопытства, она поднялась с дивана и пошла на кухню, сделав вид, будто хочет рассмотреть фотографии на холодильнике.
– Что с тобой сегодня такое? – возмущалась Лиз.
– Прости, я ужасно устала. Завтра придется лететь в Детройт. А тут еще эта девушка… Я не ожидала.
– Зачем тебе в Детройт?
– У фонда запланировано мероприятие. Туда должна была лететь миссис Кук, а оказалось, что теперь она летит в Пуэрто-Рико. Мистер Кук решил сам поехать в Мичиган. – Даниэлла вздохнула. – Извини, мам, неожиданные перемены планов выводят меня из себя. Я чувствую что-то неладное.
– В смысле?
– Миссис Кук готовилась к этой поездке в течение нескольких месяцев с каким-то особым рвением, необычным для нее.
– Ты надумываешь. Тебе надо отдохнуть, – проговорила Лиз ласково.
Ева представила, как она берет руку дочери в свои теплые ладони.
– Нет. Есть и другие странности. Ее водитель сказал мне, что в прошлом месяце она в одиночку ездила на Лонг-Айленд, судя по данным GPS, на восточное побережье. У нее там нет знакомых. К тому же мне несколько раз пришлось прикрывать финансовые несоответствия: снятие наличных со счета, поддельные чеки.
Ева уловила беспокойство в голосе Даниэллы.
– Думаю, она собирается сбежать от него.
– Наконец-то!
– Да, только я не понимаю, что ей нужно в Пуэрто-Рико.
– Подозреваешь, мистер Кук догадался?
– Вряд ли. Но если это расстроит ее планы… – Она осеклась. – Меня бесит, что ее отправили одну или приставили к ней кого-нибудь из свиты «блистательного Рори Кука», а меня сослали с ним в Детройт! Ненавижу его за то, что он обращается с ней, как с куклой!
– Надеюсь, ей хватит сообразительности не возвращаться из Пуэрто-Рико.
Ева перестала притворяться, будто рассматривает фотографии, и вся превратилась в слух.
