– Благодарю вас! – повторила Дана, отметив про себя искорку страха, мелькнувшую на мгновение в голубых глазах Марины.
В небольшом кабинетике Даны они разместились в креслах. Марина отказалась от предложенного кофе и сложила руки на низком столике, демонстрируя покорность монахини и готовность ответить на любой вопрос.
– Правда, я не знаю, чем могу помочь вам, – сказала она, преданно глядя в глаза Даны. – Я уже все рассказала молодому офицеру, который приходил к нам в редакцию.
«Молодому офицеру», – отметила про себя Дана. Вероятно, Эльдад Канц произвел впечатление на эту красотку.
– Я это знаю, – успокоила Дана. – Я знакома с вашими показаниями, и у меня появились кое-какие вопросы.
– Вопросы? – Страх в глазах Марины стал совершенно отчетливым. – По моим показаниям? Какие еще вопросы?
– Я просто хочу прояснить некоторые позиции в ваших показаниях, – миролюбиво сказала Дана, помолчала и добавила: – Если позволите.
– Конечно. Я же для этого пришла.
Дана еще раз улыбнулась гостье, призывая ее успокоиться.
– Вы познакомились с Головановым в редакции, куда он приехал сразу после прилета в Израиль. Так?
Марина кивнула:
– Так. Мой босс Виктор Сорокин попросил меня опекать Антона. Побыть при нем в качестве водителя и переводчика.
– Господин Сорокин рассказал мне об этом. – Дана продолжала улыбаться. – Вы забрали Голованова из редакции и отвезли в гостиницу «Царь Давид». Так?
Марина кивнула еще раз:
– Так.
– Голованов сказал, что хочет пообедать, и вы порекомендовали ему ресторан «Потемкин». Он попросил вас составить ему компанию, и вы согласились. Так?
– Все верно.
– Вы ждали господина Голованова в фойе. Он поднялся в номер, переоделся, спустился, и вы поехали. Так?
– Вы знаете обо мне все, – улыбнулась Марина. Она почти успокоилась и смотрела на Дану с веселым любопытством.
– А теперь давайте считать. – Дана ответила не менее очаровательной улыбкой и взяла из стопки листок и авторучку. – Самолет из Москвы приземлился в Бен-Гурионе[49] в девять тридцать пять.
Дана записала на листок первую цифру.
– Согласно книге регистрации, Антон Голованов заселился в гостиницу в одиннадцать сорок. По словам господина Сорокина, они сразу выехали из гостиницы в редакцию, потому что Голованову надо было положить документы в сейф. Запишем время приезда журналиста в редакцию. – Дана помедлила. – Двенадцать тридцать?
Она подняла глаза на Марину, и та кивнула.
– Примерно так. В это время в центре уже напряженное движение.
– Потом вы вернули Голованова в гостиницу. Вы сразу выехали из редакции?
– Сразу, – кивнула Марина. – Голованов положил документы в сейф, и мы поехали в гостиницу. Он сказал, что хочет принять душ и отдохнуть.
Дана записала еще несколько цифр.
– Вы выехали из редакции не раньше часу дня. Может быть, даже в час с четвертью. Ехали вы тоже через центр. – Дана подняла глаза на Марину, и та кивнула. – Значит, вы приехали в гостиницу… В районе двух?
Марина помедлила с ответом.
– Я думаю, около половины третьего, – наконец сказала она. – На Бегина[50] была серьезная пробка.
– В гостинице вы остались в фойе, а Антон поднялся в номер. – Дана взглянула на Марину, и та прикрыла глаза в знак согласия. – В номере Голованов переоделся. Я допускаю, что он не только переоделся, но и принял душ. Пусть на все это у него ушел час. Вы все это время сидели в фойе и наверняка страшно скучали. Но примерно в три тридцать Голованов спускается в фойе, и вы везете его в ресторан. Так?
– Да, именно так.
– От гостиницы «Царь Давид» до ресторана «Потемкин» не больше двадцати минут езды на машине, – продолжила Дана. – Пусть тридцать минут. Пусть сорок. С учетом пробок. В котором часу вы приехали в «Потемкин»?
Марина нервно дернула плечами.
– Примерно так и приехали. В четыре с хвостиком. Он все говорил, что голоден как волк. Он же в самолете позавтракал, и все.
– Понимаю. – Дана откинулась на спинку кресла, вернула на стол лист со своими расчетами и разочарованно покачала головой. – Но, простите, это неправда.
– Что неправда? – тревожно спросила Марина.
– Все неправда. Потому что вы приехали в «Потемкин» не «в четыре с хвостиком», а в половине шестого.
Марина смутилась и, чтобы скрыть это, затараторила:
– С чего вы это взяли? С чего? Это не так. Почему вы решили, что мы приехали в ресторан именно в половине шестого?
– Марина, – желая успокоить собеседницу, Дана старалась говорить как можно мягче, – в ресторане есть камеры наружного наблюдения. Они фиксируют и людей, и время. Они и вас с господином Головановым зафиксировали. И время вашего прибытия в ресторан. Семнадцать тридцать шесть.
Дана положила перед Мариной черно-белую фотографию. Несколько секунд Марина ее рассматривала, а скорее просто выигрывала время, обдумывая линию поведения. Наконец она выпрямилась и отодвинула фотографию в сторону. «Приняла решение», – поняла Дана. Выражение глаз Марины из заискивающего превратилось в дерзкое. На губах заиграла надменная улыбка. Она бросила на Дану презрительный взгляд.
