Арсений оттеснил Люсинду и сам крепко прижал к себе Зою. Худенькая и истощенная девушка сопротивлялась с несвойственной ей богатырской силой: билась в его руках, кричала, извивалась. Голос Макса звучал все громче, увереннее. Медиума происходящее с толку не сбивало. Но Арсений, мельком на него оглянувшись, заметил выступившую на лбу Макса испарину и заливавшую его лицо неестественную бледность: он, похоже, держался из последних сил.
Зоя издала протяжный болезненный стон, выгнулась дугой, а потом резко обмякла и часто задышала. Арсений осторожно уложил ее на кровать. В распахнутых глазах девушки больше не было боли, злости и безумия. Зоя возвращалась к жизни. Но не успел шаман обрадоваться, как Макс с досадой чертыхнулся.
– Я ее…
– Зоя! – заглушил его криком Уланов и ринулся, поправ все запреты, к дочери.
– Стойте на месте! – рявкнула уже Люсинда. Но Михаил Романович стиснул в объятиях Зою и глухо зарыдал.
– Папа, – прошептала девушка.
– Я ее упустил, – тихо, но с явной тревогой повторил Макс и, поднявшись со стула, оперся на спинку рукой. Он ослаб и, казалось, держался на ногах из последних сил.
– Мертвая душа ускользнула. Она где-то здесь.
Люсинда с Арсением переглянулись, без слов все поняв. История для Зои и Михаила Романовича завершилась благополучно, но работа продолжится до тех пор, пока ускользнувшая сущность не будет возвращена в мертвый мир.
Марина шла, гонимая тревогой, так быстро, что спортивные Андрей с Марком заметно приотстали. Даже вьюга не была ей помехой. Куда могла подеваться Наташа? Времени ведь прошло немного! Если бы хоть по отпечаткам на снегу можно было понять, куда направилась сестра! Но с утра мело так, что любые маломальские следы тут же исчезали.
Марина злилась на Макса за то, что он привез Наташу сюда, корила себя за молчание. Впрочем, своенравная сестра ослушалась бы и приехала самостоятельно, а в состоянии аффекта после встречи с Марком вряд ли подумала бы о предсказании.
– Здесь нам лучше разделиться, – уверенно сказал Гвоздовский возле развилки. Одна дорога вела к туристической базе, другая – к полю и лесу. Марк был прав: так они быстрее обследуют территорию. Невольно вспомнилось видение, но на этот раз Марина не стала прогонять кошмарную картину, наоборот, попыталась понять, в каком месте все случилось. По всему выходило, что ближе к лесу. Или к базе?
– Марина, отправляйтесь с Андреем, а я пойду один. У вас есть мой номер? Нет? Запишите, – распорядился Марк, не дождавшись ее ответа. То, что он взялся руководить, на этот раз не вызвало раздражения. Марина увидела, что Гвоздовский переживает не меньше нее, на поиски отправился не из вежливости или со скуки, а потому что действительно встревожился.
– Хорошо, – покорно согласилась она и в компании Андрея направилась к базе.
Они прошли совсем немного, когда из-за двух разлапистых елей вышла потерявшаяся сестра и, прикрываясь рукой от летевшего ей в лицо снега, побрела им навстречу.
– Наташа! – громко закричала Марина и чуть не расплакалась от радости и облегчения. Она так рада была видеть сестру, что моментально забыла о желании прибить ту за непослушание. Гвоздовский тоже увидел девушку и бросился к ней бегом.
– Мар… – воскликнула сестра, заметив то ли его, то ли Марину. Окончание имени унес ветер. Но это было уже и неважно.
Наташа замерла на месте, не зная, к кому направиться – к почти добежавшему до нее Марку или сестре. Но внезапно что-то словно с силой толкнуло девушку в грудь. Наташа отступила, раскинула в стороны руки, а потом качнулась вперед и согнулась. Марина не успела еще ничего понять, как шагавший позади Андрей оттолкнул ее и бросился к Наташе. Он добежал одновременно с Марком, мужчины склонились над упавшей девушкой. И еще до того, как Марк выпрямился с безжизненно лежавшей на его руках Наташей, Марина поняла, что случилось страшное: ее предсказание, ее проклятое предсказание сбылось.
В глазах потемнело, и, кажется, она на какое-то время выпала из реальности, потому что следующим воспоминанием Марины было, как над Наташей суетится уже не только Марк, но и Арсений. Андрей с прижатой к уху трубкой ходит туда-сюда по снегу и что-то выкрикивает собеседнику. Люсинда что-то пытается сказать шаману. А Макс крепко обнимает саму Марину. Его лицо было белее снега, и темные глаза на фоне этой бледности казались черными провалами.
Остаток дня растянулся до вечности, и в этом неподвижно застывшем времени умирали все надежды. Наташа находилась в реанимации городской больницы, но врачи не говорили, что с ней. Девушка не была ранена, c ней не случилось ни сердечного приступа, ни инсульта, ни эмболии, но она словно впала в кому и оставалась живой только благодаря приборам. Никогда Марина еще не чувствовала себя такой бессильной, беспомощной, даже когда сама оказалась в инвалидном кресле.
– Мариш, пойдем, – в какой-то момент сказал Макс, который все это время находился рядом. Она подняла на него непонимающий взгляд.
