Что может быть чудовищней продажи матерью своей четырёхлетней дочери для сексуальных услуг, и даже не ради куска хлеба, а обыкновенных житейских удовольствий? И это происходит не в каменном веке, и не в затерянных деревеньках Южной Азии или Центральной Африки, а почти в самом центре Европы, в начале XXI века. Все доказательства того, что это не фантазии воспалённого воображения экзальтированного ребёнка, налицо. И обвинения достаточно высокопоставленным лицам предъявляет её отец.Но Фемида сорвала повязку со своих глаз: обвинения выдвинуты против её слуг! И тогда две тысячи полицейских совершают грандиозную операцию: они штурмуют не крепость с забаррикадировавшимися там террористами, а маленький домик, где живут только старик со старухой, их взрослая дочь со своим мужем и маленькая внучка, теперь уже шести лет, которая успела похоронить отца и проклясть свою мать.Цель достигнута, «предмет торга» возвращён его законному владельцу.Фемида торжествует. Но и Немезида не дремлет!
От автора:
Это не документальное расследование, а всего лишь литературная попытка реконструкции событий, которые на самом деле происходили в 2009–2014 гг. в одной из стран на побережье Балтийского моря.
Хочу выразить огромную признательность Ирине Громовой в подготовке и редактировании этого произведения.
«Если хозяин дома знает, что приходит вор, он будет бодрствовать
до тех пор, пока он не придёт, и он не позволит ему проникнуть в его дом царствия его,
чтобы унести его вещи. Вы же бодрствуйте перед миром, препояшьте ваши чресла с большой силой, чтобы разбойники не нашли пути пройти к вам».
Андерс Петерсен, как истинный северянин, всегда и во всём был пунктуален: и когда ловил мелких воришек, и когда делал предложение младшей дочери соседского молочника.
Он вполне доходчиво объяснил сначала самой Марте, а потом и её отцу, насколько он перспективный жених: после окончания юридического факультета его сразу же назначили инспектором, а всего лишь через год ему светило стать префектом округа, или даже комиссаром, с правом ношения оружия.
Теперь эта красавица была матерью его детей, но даже после третьих родов она совсем не потеряла прежней привлекательности.
Они уже готовились воспитывать внуков, но даже самый старший сын, уже три года как женатый, с этим делом не торопился.
Петерсена и на самом деле вскоре назначили комиссаром, и всего через два года перевели служить в столицу.
Теперь ему приходилось расследовать не только убийства, а преступления рангом пониже
Его новая должность формально была на ступеньку ниже, чем прежде, но всё-таки это была столица, где намного проще сделать карьеру.
«Уголовники», как их презрительно называли высомерные коллеги из других подразделений, не слишком дружили ни с «полицией нравов», ни со строго засекреченной «Службой Охраны Короны».
Отдел Петерсена специализировался на преступлениях средней тяжести: кражах, мелких стычках между различными кланами эмигрантов с Ближнего Востока и бытовых ссорах между супругами.
Случались в стране и громкие преступления: ограбления банков с захватом заложников, убийства политиков или крупных бизнесменов, но все эти дела проходили по другим ведомствам.
И очень часто практически раскрытые преступления ему приходилось передавать не в суд, а представителю какой-нибудь другой, «дружественной», организации.
Изредка Андерсу приходилось расследовать и дела об изнасилованиях, хотя такое в стране случалось довольно редко.
Особенно ему запомнился один случай.
Однажды после совместного раскуривания «косяка» с марихуаной четверо молодых парней решили поиметь всем известную в округе «блудницу», которая демонстративно расположилась напротив их компании.
Дело происходило среди бела дня, прямо в городском парке.
Первоначально она была не против оторваться с ними «на славу», но каждый новый раз её заставляли подмываться холодной водой из фонтанчика для питья.
Лишь один из четверых её пожалел, не настаивая на этой неприятной процедуре.
Сразу же после этого она побежала в полицию и написала заявление.
Их «упаковали» всего через час, и все доказательства их вины были и «налицо», и «на лице», и они даже не отпирались.
А про того, четвёртого «добряка», который не заставлял её подмываться, она сказала:
— А вот этому я отдалась добровольно!
Местный судья приговорил тех троих к небольшим срокам заключения, а вот самой девице и четвёртому фигуранту дела объявил:
— За нарушение общественного порядка, выразившегося в сексуальном контакте в публичном месте, вы обязаны отработать по 48 рабочих часов на общественную пользу, в виде уборки мусора с улиц и приведения в порядок городского кладбища.
Ровно через час после оглашения приговора эта парочка, взявшись за руки, пошла в местную ратушу регистрировать брак.
Сейчас у них было четверо детей, и более счастливой семьи Андерс в своей жизни не знал.
Сегодня перед ним сидел импозантный красавец тридцати пяти лет от роду.
Его лёгкие залысины подсказывали, что годам к пятидесяти от его красивой причёски не останется ни следа, зато волосы на груди, что виднелись в разрезе его фиолетовой майки, разрастутся пышным цветом.
Он носил довольно редкое здесь имя: Мод.
На языке соседней страны это означало «смельчак», но даже там оно было не слишком популярным: скорее всего, смельчаки и у них давно перевелись.
