Официант исполнил нечто похожее на реверанс и так же неторопливо удалился.
— Вижу твой эмоциональный подъем, коллега. Сразу понятно, кто и зачем сюда приехал, — хитро улыбнулся Ярослав.
— Да не будь ты занудой, только с самолета десантировались. Завтра выспимся, карету подгонят, и вся неделя впереди, а лет через двадцать ведь вспоминать будем, что были в Донецке при таких-то обстоятельствах! История перед глазами творится. Не порть впечатление, Славик, умоляю. Раньше ты проще был.
— Раньше у меня в голове ветер свистел, а у тебя, похоже, до сих пор свистит. История. Да какая там история? Положат здесь пару сотен этих ополченцев — и дело с концом, забыто! Если, конечно, третью мировую не устроят.
— А может, и не так все просто? Здесь государство создают.
— Какое на фиг государство? Здесь большие пацаны решают свои вопросы и сталкивают друг с другом нищебродов! А ты кино сюда приехал смотреть. Большинство ведется на всякие референдумы, а на деле все просто хотят жить спокойно, работать и зарабатывать. Ты так не считаешь?
— Все у тебя одно — работать, зарабатывать… Пока я слушал Бориса и этих оборванцев, я что-то увидел: не всё, Славик, деньгами меряется, и эти люди не с потолка упали. Они готовы защищать свои интересы.
— Да откуда ты знаешь, кто эти люди и кто стоит за ними? Народ всегда поддерживает униженных и оскорбленных. Тут одни герои, а по ту сторону баррикад другие. И зомбоящик масла в огонь подливает. Вот ты вроде неглупый парень, а тоже ведешься на всякую ерунду. Все спланировано, Олежек. Бизнес и политика рулят!
— Что ты заладил? Скоро у тебя крыша поедет с этим бизнесом. Это Украина, ее сляпали на скорую руку. При Союзе цемент был хороший, а сейчас и материал не тот, и строители не те. И если нельзя прилепить назад, то нужно заново строить.
— Ладно, будь по-твоему, мой юный друг и талантливый строитель. С приездом! — торжественно сказал Ярослав и поднял стопку.
Оба жадно накинулись на поздний ужин. Официант, восприняв слова буквально, тащил все, что имелось, и вскоре стол был скрыт под многочисленными блюдами.
— Олег, ты меня пытаешься убедить в том, что мне, по сути, безразлично. Я приехал работать, а заодно составить тебе компанию. Как мы все сделаем, я с удовольствием свалю отсюда домой. Моя жизнь там, в Москве.
— Вот я и говорю, тебя никогда, кроме твоих дел, ничего не трогало.
— А каким образом меня должно трогать то, что здесь происходит? Меня интересует только сам мутный проект. Но в целом я, конечно, сочувствую здешним людям, всем украинцам сочувствую — но они вместе с этой страной уже выбрали свой путь. Давно выбрали.
— Ага, выбрали… Старший брат выбрал! Украина была за сохранение Союза. Ты совсем не смыслишь в этих делах. Россия вперед нее ведь заявила о независимости, и этот счастливый день 12 июня мы до сих пор празднуем. И именно вы, «доро-гие росси-яне», — захмелевший Олег забавно передразнил первого президента, — поддержали вашего Бориса Николаевича, который со своими прихвостнями организовал пути, а потом притащил текст Беловежских соглашений. Не из Киева, а из Москвы насаждали свободу, гласность и демократию. На нищете насаждали и по совету новых дружков рушили Советский Союз. И даже этого вам было мало! Те же интриганы продолжали пилить уже независимую Россию, громя в 93-м неравнодушных. Получается, это вы выбрали свой путь развития, а брата младшего за океан сдали, в детский дом. Конечно, его воспитывали по-новому, но, как ни странно, он еще помнит свои корни. Может, эти беспризорники и есть те самые неравнодушные? Они прячутся здесь, как в 93-м в Белом доме, и ждут помощи. Ты так не думаешь?
— Я думаю, у тебя спутанное сознание на фоне усталости и внешних факторов, — улыбнулся Ярослав.
— Правильно говорят, москали все сало съели, — проворчал Олег. — Крым откусили, а теперь гори все синим пламенем. Если народ действительно поддерживает этих людей с автоматами, значит, в этом есть смысл.
— Хорошо, давай за смысл! На обратном пути можешь на блокпосту остаться, резюме у тебя подходящее, — рассмеялся Ярослав.
— Если надо — останусь! Я социалист, у меня общенародные взгляды.
Олег разом выпил водку, откинулся на спинку деревянного стула и жалобно замычал:
Несе Галя воду,
Коромисло гнеться,
За нею 1ванко, Як барвшок, в'еться…
Сладкое спокойствие номера грубо нарушил будильник. Экран гаджета сообщил, что уже десять часов утра. Наступало первое утро Ярослава в суровом Донецке. Он тяжело поднялся, подошел к окну и распахнул шторы. Комната озарилась светом. Там, за окном, по залитому солнцем проспекту неспешно передвигались люди и автомобили, и Ярославом, как случалось и прежде, овладело радостное чувство нового города — ему, генетически ведомому московским драйвом, захотелось поскорее выскочить из отеля, прочувствовать колорит незнакомого места, заглянуть в глаза прохожим, с головой окунуться в дела под жарким степным солнцем. Ярослав начал живо приводить себя в порядок.
