– Как и в честь бывшей жены, – парировала Джоанна. – Поэтому мы не назовем дочерей ни Эрмессиндой, ни Беатрисой. – Потом она ехидно улыбнулась. – Я, кроме того, исключила бы имена бывших любовниц, но боюсь, тогда не останется ни одного женского имени.
Остроумную реплику гости приветствовали взрывом смеха, а кое-кто из мужчин поглядывал на Раймунда с нескрываемым уважением, ведь длинный список любовниц – свидетельство мужской силы, тем более если речь о нем заводит жена. Беренгария не могла и помыслить о том, чтобы прилюдно шутить о любовницах Ричарда, как, впрочем, и наедине. Но поймав взгляд, которым обменялись Джоанна и Раймунд – одновременно и нежный, и жаркий, – она ощутила, как тают остатки ее опасений. Молодая королева до сих пор не понимала, как Джоанна могла быть так счастлива с человеком, находящим удовольствие в глумлении над святой церковью, но больше не сомневалась, что это так. И подумала, что хотя Ричард временами и делает ее несчастной, ее судьба была бы куда горше, будь она замужем за графом Тулузским.
Весть, что Ричард ждет важного гостя, распространилась по залу, и к тому времени как шум во дворе возвестил о прибытии сей персоны, было высказано множество предположений о том, кто это может быть. Все ахнули, когда гость вошел в двери. Это был мужчина лет тридцати с небольшим, загорелый как берберский пират, беспутно-обаятельный, с уверенной улыбкой человека, привыкшего ставить по-крупному и выигрывать.
– Граф Булонский!
Объявлять его не было необходимости, поскольку Рено де Даммартена многие знали в лицо. Он был столь же противоречивой фигурой, как и Раймунд де Сен-Жиль, хотя и по совершенно иным причинам. Рено был другом детства французского короля, смелым и талантливым военачальником, выгодно женившимся на одной из кузин Филиппа де Дре. В юности отец наказывал ему служить анжуйскому государю, и Рено проявил удивительную верность Генриху, оставаясь с ним до самой смерти в Шиноне. Однако вскоре после этого граф вернул благорасположение Филиппа и поговаривали, что случившееся потом произошло по указке короля Франции или, как минимум, при его участии. Рено бросил жену из рода де Дре и похитил одну из богатейших наследниц Франции, Иду де Лоррен, дважды овдовевшую графиню Булонскую, внучку короля Стефана и кузину графа Фландрского. Благодаря этому насильственному браку Рено стал одним из самых могущественных вассалов Филиппа, и потому его появление при дворе Ричарда произвело сенсацию.
Мужчины, вдохновленные появлением столь знатного перебежчика, оказали ему горячий прием. Более того, Уилл Маршал, Морган, Балдуин де Бетюн и несколько прочих рыцарей приветствовали его как брата по оружию. Тех, кто провел последние дни с Генрихом, объединяло чувство товарищества, не уступающее содружеству братьев по оружию.
Женщины повели себя иначе, поскольку многие из них были богатыми наследницами в своем собственном праве. После развода с королем Франции Алиенора дважды едва избежала засады, устроенной лордами, желавшими завладеть Аквитанией, принудив ее к замужеству. Во время заточения на Сицилии Джоанна боялась, что ее постигнет такая же судьба. Денизе, Хавизе и Изабелле Маршал не требовалось богатое воображение, чтобы представить себя на месте Иды де Лоррен, если бы им повезло меньше. Беренгарии внушал отвращение и поступок Рено и он сам, но она уже знала, что королева не вправе поддаваться эмоциям, и вместе с Алиенорой и Джоанной поприветствовала нового ценного союзника Ричарда.
Рено стал почетным гостем за ужином, за которым последовали развлечения. Он ценил красоту и открыто восхищался Джоанной, чем Раймунд не менее открыто забавлялся, так как не сомневался, что его жена способна управиться с Рено де Даммартеном. Джоанна любила флиртовать, и замужество не изменило этого, но она не собиралась предаваться этому приятному занятию с человеком, считавшим жену собственностью, для приобретения которой все средства хороши. Рено был далеко не глуп и вскоре понял, что под безупречной любезностью графини Тулузской таится насмешка, и это сделало ее еще более желанной: он любил преодолевать трудности. Однако с его стороны это была только забава. Рено гордился своим безрассудством, но не был настолько безумен, чтобы всерьез пытаться соблазнить сестру своего нового сюзерена, английского короля.
Остаток вечера он провел, обсуждая с Ричардом тактику боя, впечатляя своим бахвальством молодых лордов вроде Отто и Уильяма Лонгспе и обмениваясь воспоминаниями с товарищами, разделившими с ним бдение у смертного одра Генриха. Разговор неизбежно свернул к чуду Ричарда: даже его врагов восхищало то, что Львиное Сердце сумел построить такой внушительный и мудреный замок всего за два года.
Вскоре Ричард обнаружил, что Рено неплохо осведомлен о замке Гайар, поскольку французы пристально наблюдали за его строительством. Даммартен даже слышал о «кровавом» красном дожде, неожиданно накрывшем крепость.
– Большинство людей увидели бы в нем знак грядущих бед, – сказал он. – Как ты удержал работников от ужаса, сир?
