Полдень выдался жарким, и хотя до октября оставалось всего четыре дня, в воздухе не чувствовалось дыхания осени. Дожди не шли уже много недель, и дорога, по которой должен пройти Филипп, высохла и растрескалась, так что задолго до того как показалась армия, на пути появились клубящиеся волны желтой пыли. Не было ни ветерка, и флаги французов вяло свисали. При виде Филиппа на темно-коричневом мерине, известном покорным нравом, люди Ричарда захихикали – в их мире не понимали нелюбви к лошадям. Враги упорно продвигались вперед, страдая от жары, потея в тяжелой броне и не подозревая, что за ними следят.
Ричард ожидал, что они пойдут вброд через Эпт, поскольку его армия стояла на другом берегу реки. Но когда армия продолжила двигаться к северу, ему пришлось заново оценивать ситуацию. Если французы не собираются встретиться с его армией у Дангу, то куда же они направляются? Некоторое время он обдумывал этот вопрос, и ответ пришел в голову так внезапно, что король рассмеялся.
– Они движутся на Курсель, – сказал он своим рыцарям. – Филипп не предполагал, что мы сможем взять его так быстро, и идет, чтобы снять осаду.
Смысл в этом был, поскольку французы шли на север по прямой, как полет стрелы, линии на Курсель. Поняв, что у Филиппа на уме, Ричард немедленно пересмотрел свои планы.
– Нам предоставляется отличная возможность, – сказал он. – Если напасть на марше, враги, скорее всего, впадут в панику и побегут. – И с издевкой добавил: – Как Филипп обычно и делает.
Воины Ричарда с радостью согласились, и после того как король отослал в Дангу рыцаря с приказом для Меркадье снова присоединиться к ним, они продолжили наблюдать из укрытия, прячась в обрамлявшем дорогу лесу.
Все были в приподнятом настроении, охваченные азартом охоты, ведь добыча находилась уже почти в руках. Азарт Ричарда передался и его боевому коню, и тот переступал ногами, готовый к скачке.
– Скоро, скоро, малыш, – Ричард ласково погладил шею коня. – Там будет много других жеребцов, ты найдешь, с кем подраться. Да и для меня найдется король, который уже созрел и готов упасть с ветки.
Он замечтался о том, как изменится их мир с захватом Филиппа. Французская угроза будет растоптана в прах, как и знамя с геральдической лилией, а страна – насухо выжата для уплаты выкупа за их короля – выкупа таких размеров, что рядом с ним запросы Генриха покажутся сущей мелочью. Это если французы захотят выкупать Филиппа. А захотят ли? Он опозорил себя, бежав из Святой земли, и еще раз под Фретвалем, и в Верноне, выставил себя дураком в Иссудене. Черт возьми, да французы скорее раскошелятся, чтобы скинуть Филиппа с трона! Ричард опять рассмеялся, а за ним и его люди – они никогда не бывали счастливее, чем в бешеной скачке с ним рядом.
Но по мере того как таял дневной свет, таяла и уверенность Ричарда. Французы сейчас не так далеко от Курселя. Там они узнают, что замок в руках у Ричарда, и поймут, что оказались в опасности. Он хотел захватить их врасплох, значит, нужно действовать стремительно. Если ждать подкреплений, ловушка может уже и не захлопнуться.
Сделав знак остановиться, он подождал, пока люди подтянутся, чтобы слушать его слова.
– Они удерут, – сказал он, – если немедленно не начать действовать. Если хотим атаковать их на марше, когда они уязвимы, то ждать больше нельзя.
Он увидел, как они смущены, а рвение начинает сменяться тревогой, ведь французы намного превосходили их числом.
– Думаю, лучше нам подождать Меркадье и его людей, – возразил Жан де Пре.
Этот рыцарь так много сражался бок о бок с Ричардом, что заслужил право высказать свое мнение. Его брат Гийом тоже считал, что нужно поостеречься, равно как и Морган, и некоторые другие.
Ричард выслушал всех.
– Конечно, лучше было бы нам иметь больше людей, – согласился он, когда последний договорил. – Но время против нас. Станет ли кто-то из вас отрицать, что нам следует помешать им подойти к Курселю?
Хотя никто не ответил, Ричард знал, что молчание не означает, что он победил опасения соратников.
– Да, их больше, – продолжал он. – Но это ведь французы.
Это вызвало смех, и король увидел, как хмурые взгляды сменяются улыбками. Ричард натянул поводья Ардженто, заметив, что тот косится на других боевых коней, а потом поднялся на стременах, чтобы все могли его слышать.
– Я обещаю, победа будет за нами. Почему? Потому, что у нас есть преимущество неожиданности. Потому, что мы сражаемся с Филиппом Капетом. И еще, – тут он широко улыбнулся, – потому что у нас есть я.
И, как часто бывало в подобных случаях, его нахальная отвага оказалась заразной. Теперь уже все смеялись, а когда он сказал, что спустя годы люди станут слагать легенды об этой кампании, ему верили.
