Тыяхша отдернула ладонь, и за кончиками ее пальцев потянулись блестящие нити. Но ничего страшного не произошло. Нити отлепились и хлюпнулись назад. По поверхности сферы пробежали волны.
— Интересно, что это такое на самом деле? — задумался Влад.
— Устройство, назначение которого нам неизвестно, — выдал Харднетт банальность. — Но вы не волнуйтесь, потом приедут умники и чего-нибудь сочинят. Вроде того, что это такой особый усилитель с раскачкой в катод, имеющий разумно достаточное усиление на частотах сколько-то там мегагерц. И что он не требует нейтрализации, но имеет малую проходную емкость. И что паразитные колебания в нем легко подавляются. И что помимо прочего, при определенных условиях, в данной конфигурации усилителя присутствует отрицательная обратная связь. Вот. Ну и там еще целая куча всякого бла-бла-бла, ля-ля-ля и шема-шема-шема.
Влад не слушал Харднетта, рыскал взглядом по залу. Полковник это заметил и спросил:
— Что ищешь, солдат?
— Где-то должен быть каменный куб, — пояснил Влад.
Харднетт показал рукой:
— Вон он, сзади, слева от входа.
И все трое направились туда.
Поверхность куба представляла собой поле, поделенное на девять (три на три) квадратных гнезд, в каждое из которых была вставлена пластина с вырезанными знаками. Знаки напоминали причудливо переплетенные стебли, цветы и листья диковинных растений.
— Ты знаешь этот алфавит? — спросил Влад у Тыяхши.
— Нет, — сказала девушка. — Вижу в первый раз. А это что?
— Судя по всему, пульт управления Сердцем Мира, — пояснил Харднетт и взялся за центральную пластину.
— Что делать будем? — спросил у него Влад.
— А что должен был сделать добравшийся сюда Зверь? — в свой черед спросила Тыяхша.
— Изменить расположение вот этих плоских каменюк, — пояснил ей Харднетт и с трудом вырвал пластину из гнезда. — При новом сочетании шары из амальгамы должны бежать живее. Ну а, выходит, наша задача: найти комбинацию, которая этот прибор вырубит.
— Ты, начальник, представляешь, сколько тут этих самых комбинаций? — покачал головой Влад.
— Много, — спокойно сказал Харднетт. — Если точно — девять факториалов минус две нам уже известные.
— До фигища! А времени мало.
— И что ты предлагаешь?
— Разломать эту штуковину.
— Дурное дело нехитрое. Но — нельзя.
Влад не понял:
— Почему?
Харднетт пропустил вопрос мимо ушей, зато показал оборотную сторону пластины. Из нее торчало с десяток шипов.
— Перемычка, — определил Влад.
— Перемычка, — согласился Харднетт и стал одну за другой выдергивать пластины из пазов. Когда вырвал последнюю, оглянулся на сферу. Шары катились с той же скоростью.
Полковник был вынужден признать:
— Факир был пьян, и фокус не удался.
— Эта штука будет выполнять последнюю команду до тех пор, пока не будет правильно набрана следующая, — предположил Влад.
Харднетт кивнул и стал набирать новую комбинацию. Влад с минуту молчал, глядя на то, как перемещаются пластины, потом нахмурился и заявил:
— Все. Я понял, начальник, почему ты не хочешь эту штуку развалить.
Полковник промолчал. Он уже вставил все пластины в пазы и всматривался в сферу, оценивая результат.
Результат оказался таким же. Нулевым.
Харднетт не стал сдаваться, упрямо мотнул головой и принялся вновь переставлять пластины.
— Ты меня слышишь, начальник? — повысил голос Влад и схватил полковника за плечо. — Я тебя раскусил.
Скинув его руку с плеча, Харднетт с олимпийским спокойствием продолжил перемещать элементы таинственного кода.
— Тебе приказали новое оружие раскопать. Да, начальник?
У Влада получился не вопрос, а скорее обвинение. Полковник вновь не удостоил его ответом.
— Тебе приказали, ты уперся, а туземцы пусть дохнут?! — Влад сорвался на крик. — Ну а мне никто ничего не приказывал! Я сам себе командир!
Прокричал, выхватил пистолет и трижды саданул по сфере. Пули застряли в оболочке и не причинили устройству никакого вреда.
— Ты что, сука, творишь?! — взревел Харднетт и выхватил свой «Глоззган-112».
Глаза в глаза. Ствол в ствол. И два выстрела одновременно. Пули, не обнаружив в стрелках «Чужих», умерли на стенах зала.
Гул еще не затих, а полковник и солдат, одновременно вернув пистолеты в кобуры, уже сцепились в рукопашной.
Влад ушел вниз от встречного и хуком справа пощупал печень Харднетта. Тот охнул, но устоял. И даже усмехнулся:
— Для белого — неплохо.
И тут же получил ботинком в пах. А когда согнулся — коленом в лицо.
Это был нокдаун, но отнюдь не нокаут.
На счет «четыре» полковник поднялся на ноги, тряхнул головой, стер кровь с губы и признал:
— Неплохо-неплохо для белого. А для белого филолога — совсем неплохо.
— Я тебя предупреждал, что за «филолога» — в бубен? — часто дыша, спросил Влад.
— Было дело.
— Ну так лови.
Удар в челюсть не прошел: Харднетт поставил правой рукой блок, левой — врезал в грудь и свалил задохнувшегося Влада задней подсечкой. Хотел накинуться и добить, но солдат успел изловчиться и врезал ему правой ногой под левое колено. И с такой силой, что там что-то хрустнуло.
Полковник заорал:
— Сука ты, солдат! О-о-о, сссу-у-ука!
И повалился набок.
Влад поднялся, повернулся к Тыяхше и, восстановив дыхание, спросил:
