— Что поделать, — наигранно вздохнул Харднетт. — Есть такое слово — «надо».
— Опять придется штамповать.
— Мне все равно.
— Это тебе, Вилли, все равно. А у меня, едренть, как штамповку гнать начинаю, так душу наизнанку выворачивает и пузо чесаться начинает.
Мастер Масок глубоко вздохнул. Харднетт, сообразив, что взгрустнувший ветеран напрашивается на порцию сочувствия, выдал ему эту порцию:
— Что-то ты, многоуважаемый наш Эмэм, совсем раскис. Стряслось чего?
— Творить хочется, Вилли! — оживился Мастер. — Творить! Понимаешь? Чем дольше живу, тем больше хочется.
— Ну так твори. Кто не дает?
— Вы, едренть, и не даете! Вот раньше, помнишь, как было? Лет десять — восемь назад. А, помнишь? Помнишь, как я тебе первую маску делал?
— Помню, конечно, — кивнул Харднетт. — Еще бы не помнить.
— Вот! Ювелирная работа! На моих масках синяки от ударов такие оставались, что любо-дорого поглядеть было. А какая кровь из порезов сочилась? От настоящей и не отличишь. Потому как штучные экземпляры делал. А сейчас что?
— Что?
— Поток.
— А что поделать, дорогой мой Эмэм, если объем задач возрос в десятки раз? Федерация-то расширяется в геометрической прогрессии.
Мастер Масок сокрушенно махнул рукой:
— Да хоть в тригонометрической. Уйду я, Вилли, к чертовой матери!
— Куда?
— Куда-куда… На пенсию, куда еще.
— Что, Эмэм, тебе там делать?
— А тут мне что делать? Раньше-то я вот этими самыми руками клеточку к клеточке, клеточку к клеточке… И сальную железу, и потовую. И тельце Руффини, и тельце Месснера. Все, едренть, вот этими самыми руками. Все! Не поверишь, Вилли, ведь каждую волосяную луковку вручную высаживал. А сейчас… Посмотри.
Он жестом пригласил Харднетта в свидетели произошедших в лаборатории изменений. А таковые действительно имелись: огромный зал под завязку был заставлен новейшим высокотехнологичным оборудованием.
— А сейчас, Эмэм, — сказал Харднетт, по достоинству оценив увиденное, — бюджет у Комиссии стал в два раза больше, чем у Министерства обороны. Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними. Плоды отмены моратория докатились и до нас: переходим от кустарщины на высокие технологии.
— Вот именно! Оседлав эти самые ваши логии, с самой сложной задачей теперь любая дура справится.
Заявив подобное, Мастер Масок беспардонно кивнул в сторону хорошенькой дамы, стоявшей возле биометрического сканера. Эта фигурная шатенка с раскосыми глазами украдкой наблюдала за молодым-да-ранним начальником Особого отдела. С очевидным интересом, надо сказать, наблюдала. Харднетт улучил секунду и заговорщицки подмигнул ей, а затем послал воздушный поцелуй. Она смущенно опустила глаза и стала энергично выкручивать из аппарата силовой кабель. При этом так усердствовала, что запредельного размера ее бюст ходил ходуном под ушитым белым халатиком.
А Мастер тем временем продолжал негодовать:
— Все проще простого стало. Понимаешь? Проще просто некуда. Мордель в окошко просунул, железяка ее лучами вжик, считала. Потом эта же железяка на модель шаблон образца накинет и разницу циферками выдаст. А другая железяка, — Мастер со злостью пнул ногой стойку формовочной студии, — по этим циферкам форму отольет, с учетом того, где чего добавить, где чего ужать. Потом — блямб на эту форму шмат имитационного пластика, и все. Через пятьдесят семь секунд снимай пинцетом и суй в физиологический раствор. Шесть часов цикла — вынимай ткань. Свеженькую дерму с эпидермисом. Подкрась, состарь, волоски натыкай и все — готово. Так даже и на это, едренть, свои аппараты имеются. Беда, Вилли. Просто-напросто беда!
— Ну а что поделать, Эмэм? — развел руками Харднетт. — Прошлогодняя трава всегда зеленее нынешней, да только время вспять не повернешь.
— Уж это да, не повернешь, — согласился Мастер. И, заглядывая в глаза, спросил с надеждой: — А может быть, к обеду?
Харднетт был непреклонен:
— К утру, Эмэм. К утру.
— Вот-вот. Вручную маску за ночь не сделать. — Мастер огорченно помотал головой. — Увы и ах, но так… Образец-то подобрал?
Харднетт вызвал щелчком экран терминала и запросил файл.
— Ну и харя! — восхитился Мастер, взглянув на выбранную Харднеттом модель. — Это где же такие красномордые обитают?
— Тут рядом.
— Бороду вроде этой отрастить?
— Не знаю… Ну сделай, что ли, чуть короче.
— А по мне, едренть, и так хорошо, — прикинул Мастер.
Харднетт легко согласился:
— Ну хочешь, так оставь.
— Прическу такую же простоватую?
— Такую же.
— Височки косые?
— Косые.
— Ладно, Вилли, сделаю в лучшем виде, — горячо пообещал Мастер. — Не сомневайся.
— А я не сомневаюсь, — уверил его Харднетт и еще раз подмигнул шатенке.
Та прыснула и отвернулась.
— Да, слушай, — вспомнил Мастер и схватил полковника за пуговицу, — а как с глазами решим? Просто цветные линзы? Или у тебя со зрением проблемы?
— Зрение, Эмэм, у меня дай бог каждому, — похвастался Харднетт.
— Это хорошо.
— Но есть нюанс. Небольшой, но важный.
— Валяй.
— Понимаешь, дорогой Эмэм, тамошнее светило — дряннее некуда. Поэтому сетчатку желательно прикрыть. Иначе ослепну к черту.
— О, едренть-то! Степень нужной защиты в файле указана?
— Естественно.
