Капитан слушал Холлидея с каменным лицом. Выслушав, бровью не повел. И, ничего никому не объясняя, стал рублеными фразами отдавать команды:
— Отставить панику! Всем — по местам! Режим — штатный! Жду подтверждения о готовности систем!
Вахтенные ожили и кинулись к рабочим местам, а Харднетт, наоборот, встал. И, в три шага преодолев расстояние до капитанского мостика, приказал:
— Докладывайте.
Капитан и маршал переглянулись.
— Я, господа, не ради любопытства спрашиваю, — сказал полковник и на всякий случай повысил голос: — Капитан Донг, вам напомнить, кто я?
Падманец поиграл желваками, но распорядился:
— Говорите, Холлидей.
— На борту кризис, сэр, — прохрипел маршал. — В заложники захвачен Проводник.
Харднетт не удивился — догадывался, что случилось нечто подобное. Стал вытягивать подробности:
— Кто его?
— Мужчина, сэр, — стал по-военному четко докладывать маршал. — Генетический землянин. Сорока — сорока пяти лет.
— Пассажир? Член экипажа?
— Пассажир, сэр. Место номер восемьсот три. Салон первого класса.
— Подноготную пробили?
— Пробиваем, сэр. Но на вид — пустышка. Похоже, просто слетел с катушек.
— Ой ли?
— Ну… Не знаю, сэр.
— Чем вооружен?
— Ножом для колки льда. Отобрал, гад, у бармена.
— Что предприняли?
— Гражданские эвакуированы. Участники инцидента блокированы. Переговорщик работает.
— Требования политические?
— Никак нет, сэр.
— А чего хочет?
— Шестьсот пятьдесят миллиардов наличными, место в первой десятке на дополнительный биоресурс от Фонда Мафусаила и спасательный бот.
Харднетт хмыкнул и покачал головой:
— Нереально.
— Абсолютно нереально, сэр, — согласился Холлидей. Закончив с маршалом, Харднетт обратился к капитану:
— Проводник в экипаже один?
— Один, — подтвердил Донг. — Во избежание эффекта Сиффоя.
Харднетт не знал, что такое «эффект Сиффоя». Выяснять не стал. Понял — такой существует, опасен, требования по недопущению его возникновения прописаны в инструкции. И — точка.
— Повернуть можем?
Ответ капитана был честен и безжалостен:
— Нет, рубеж возвращения пройден.
— Эвакуация?
— Боты размажет по корпусу.
Полковник на секунду представил, как спасательные боты один за другим бьются о поверхность корабля, как вспучивается и идет уродливыми буграми их внешняя обшивка, как разносит их беззвучными взрывами, как разлетаются во все стороны куски мяса, облака крови и металлические обломки. Картинка рисовалась мрачная. Стер ее. Но на всякий случай спросил:
— А если притормозить?
Капитан покачал головой:
— Плавно не успеем. Резко — чревато.
— Понимаю — сопромат, — опять кивнул Харднетт. — Сколько у нас времени?
Капитан покосился на экран:
— Тринадцать минут. Плюс плавающая дельта прохождения горизонта событий.
— Дельта — это сколько?
— От сорока до ста пятидесяти секунд. В зависимости от текущей стабильности принимающего канала.
— Хорошо, — сказал Харднетт, хотя ничего, конечно, хорошего в сложившейся ситуации не видел.
Лихорадочно соображая, как поступить, он закрыл глаза ладонями, большими пальцами помял виски и монотонным голосом, словно буддийский монах мантру, стал цитировать строки промелькнувшего недавно среди прочих официальных бумаг отчета:
— На пассажирских НП-кораблях реализованы дополнительные организационные и технические меры по повышению безопасности полета. В том числе и применительно к возможным…
— Реально, — вдруг вклинился маршал. — Тотальное сканирование.
— …террористическим угрозам мирного времени, — закончил Харднетт фразу, опустил руки и посмотрел на Холлидея оценивающе: иронизирует, что ли? Маршал не иронизировал. Ничуть. Похоже, и не умел. На вид — незамысловат и прямолинеен. В глазах — простодушие и почтительная настороженность.
— Тотальное, говорите, сканирование? — переспросил полковник.
— Так точно, сэр, тотальное, — боднул головой маршал.
— А на поверку — все те же совершают все то же и все там же.
Этот огорчительный вывод не прошел мимо ушей капитана.
— Камень в наш огород? — угрюмо спросил он.
— Вы-то тут при чем? — отмахнулся Харднетт. — Тело отсканировать можем, душу — не научились. Потемки. — И, уже решив, как поступить, объявил маршалу: — С этой секунды непосредственное руководство операцией по освобождению заложника принимаю на себя. Вопросы есть?
— Но… — собрался возмутиться капитан.
— Холлидей, я вас спрашиваю, вопросы есть? — не глядя на капитана, повторил Харднетт.
— Никак нет, сэр! — вытянулся маршал в струнку перед высоким чином из Чрезвычайной, но при этом виновато покосился на капитана.
Донг в ту секунду выглядел страшно. На его скуластом лице выступили бледно-розовые пятна, а в глазах пылала адовым пламенем ненависть. Если бы дано было ему Всевышним убивать взглядом, убил бы полковника, не сходя с места.
— Это просто отлично, что нет вопросов, — не обращая внимания на реакцию капитана, сказал Харднетт и заторопился: — Времени в обрез. Начинаем действовать. Выдвигаемся на место. Детали — по пути.
Уже заходя в тамбур, развернулся на пороге и, придерживая плиту двери, все же снизил общий градус кипения:
