— Кэп, готовьте корабль к проникновению. И не злитесь. Бесспорно — за все здесь отвечаете вы. Но, сами знаете, спросят с меня.
Хотел добавить: «Если останемся живы». Но не стал. И без того все присутствующие нервничали. Мелодраматические жесты были ни к чему.
Капитан на замечание главного особиста Большой Земли ничего не ответил. Злиться злился, но все же счел за лучшее промолчать. И в рубке воцарилась тишина. Лишь мерное гудение многочисленных аппаратов мешало назвать ее «мертвой».
В тамбуре Харднетт и маршал задержались на несколько томительных секунд — ждали, когда револьверный порт подгонит нужный лаз. А потом стремительно, сначала быстрым шагом, а вскоре и сорвавшись на бег, рванули с высокого старта по узкому монтажному туннелю.
Бежали, грохоча ботинками по рифленому металлическому полу, мимо логических стоек, силовых щитов, мультисистемных блоков и узкофункциональных датчиков.
Бежали, то и дело, ударяясь головами о плафоны освещения, вдоль кабельных стволов, вентиляционных каналов и причудливо изогнутых дренажных труб.
Бежали туда — за поворот. К грузовому подъемнику.
Ворвались в клеть и на максимально возможной скорости покатили вниз по технологической транспортной линии А23-Е114.
Спуск на семь уровней занял две минуты. За это время Харднетт успел выяснить кое-какие подробности.
Оказалось, инцидент произошел в игровом зале. По докладу старшего дилера, фигурант появился в зале два с половиной часа назад. Был навеселе. С первого захода сорвал банк: три апельсина, картинка к картинке. Обрадовался и сделал новую попытку. Причем на том же самом «инвалиде». Проиграл. Еще раз проиграл. И еще. Вошел в раж и профукал весь выигрыш. После чего вновь начал ставить на свои. Просадил какую-то сумму. Метнулся в бар. Через некоторое время возвратился совсем теплым и пошел на новый круг. За час успешно спустил все наличные и средства на текущем счету. Затем без остановки выбрал допустимые кредитные лимиты. Психанул. Стал кидаться на персонал. И, естественно, был выпровожен.
— С позором? — уточнил Харднетт.
Холлидей смущенно признался:
— Вынесли его мои парни на пинках.
— А в коридоре уродец поймал выходящего из сектора «А4» Проводника и приставил к его горлу нож?
— Так все и было, господин полковник. Откуда знаете?
— Обедал в том секторе, видел Проводника… Послушайте, Холлидей, почему он ходит без охраны?
— Не знаю. Прикажут, будем охранять.
— Надо понимать, вопрос мимо денег?
— Так точно, не по окладу.
— Где они сейчас? Все еще в кают-компании?
— Нет, сэр. Вышли через запасной. Сейчас в аварийно-спасательном.
— Какого черта?!
— Этот псих на самом деле мыслит сорвать куш и вырваться.
В эту секунду лифт остановился, и они вышли на темную технологическую площадку. Едва ступили, сработали сенсоры, и лампы дежурного освещения загорелись в экономичном режиме. Полковник, оглядываясь по сторонам, спросил:
— Далеко еще?
— Нет, сэр, — ответил маршал и показал рукой влево: — До конца коридора.
— А почему не повязали ублюдка сразу как начал бузить? — спросил Харднетт и, не дожидаясь ответа, побежал.
— Клиент всегда прав, — ответил маршал, пустившись вдогон.
— Даже если не тянет на римлянина?
— Сэр, я не понял вопроса.
— Забудьте.
Маршал сравнялся с Харднеттом. Скосился, хотел что-то спросить, но тут раздался сигнал вызова — сработал прикрепленный к комбинезону коммуникатор.
— Слушаю, — ответил Холлидей и, чтобы Харднетт все слышал, включил функцию «селектор».
— Сэр, это Кент.
— Слушаю тебя, Кент.
— Пробили сводки.
— И?
— Он чист, сэр. Не проходил, не числился, не замечен.
— А что-кто?
— Джо Минд-младший, идентификационный номер…
— К черту номер!
— Есть к черту номер! Так… Дальше. Родился на Ганзае в девяносто шестом в семье колонистов, этнический землянин, гражданин Большой Земли.
— Профессия? — задыхаясь, выкрикнул Харднетт.
— Кто говорит? — не понял Кент.
— Свои, — успокоил его маршал и продублировал вопрос: — Чем этот уродец по жизни промышляет?
— Он артист, сэр.
— Артист?! — не поверил маршал.
— Так здесь сказано, — подтвердил Кент. — Пишут, снимается в рекламе. Три года тому назад номинировался на «Оскар» за роль второго плана в ролике майонеза.
— Точно, — вспомнил маршал. — А я все думал, где морду этого гада видел. Вот, оказывается, где. — И, скривив лицо в уморительной гримасе, пропел дурашливым голосом: — Майонез «Полонез» — минорная заправка! Помните, господин полковник?
— Не смешите меня… Холлидей, — попросил Харднетт. — Не могу смеяться. Задыхаюсь.
— Не буду, господин полковник.
— Что со временем?
Маршал вскинул руку:
— Семь минут… Даже уже шесть. Еще минуты три, и все.
— Что значит «и все»?
— Не успеем рассосаться по «точкам».
— Успеем.
Харднетт резко ускорился, обогнал метров на пять маршала и первым добежал до конца коридора. С ходу повернул направо.
— Не туда! — крикнул ему Холлидей. — Там компрессорная. Нам налево.
Чтобы затормозить, полковник ухватился обеими руками за прикрученный к стене баллон системы огнетушения. Перед глазами промелькнул трафарет: «Заправлен 12 апреля 2231 года». Оттолкнувшись от красной железяки, Харднетт крутанулся волчком и припустил назад.
