Они близко познакомились во время непродолжительной прогулки в горах, которую мы совершили в январе, отправившись развеяться и осмотреть остров. Мы ехали верхом по горной тропе, нас было человек сорок или пятьдесят, была там и графиня Артуасская, и граф де ла Марш, и герцог Бургундский, и Клементина с Николо Висконти. На тропе было узко, и мы разделились по парам, кто как, и я видела впереди себя спины Герцога и Кати, ехавших рядом, потом де ла Марша с какой-то дамой, потом Вадика с графиней Артуасской, а позади меня следовали Николо и Клементина, рядом со мной ехал Август. Так как я не могла постоянно следить за Клементиной, я наблюдала за парами, ехавшими впереди. Вадик очень навязчиво наклонялся к графине во время разговора, но графине его внимание даже нравилось. Пока ее муж увлеченно готовился к войне, она развлекалась, как могла.
– Пусть вас не вводит в заблуждение показная легкомысленность этой особы, – сказал мне Август, заметив, как я наблюдаю за графиней, – она так же хитра и изворотлива, как и ее муж. Два сапога пара.
Потом я посмотрела на Катю и Герцога: эти двое постоянно язвили друг другу, соревнуясь в остроумии и устраивая такие словесные баталии, что впору было спасаться бегством. Но сейчас они, казалось, не спорили, а мирно, судя по отсутствию резких жестов, беседовали.
Горные тропы, по которым мы ехали, были живописны и красивы. Мягкие склоны с рассеянными на них осколками скал, которые, видимо, сходили с гор во время обвалов, сменялись отвесными обрывами, на дне которых с седла можно было заметить извивающиеся бурлящие воды горных речек и верхушки сосен. Шишки на этих соснах, растущих повсюду, были огромными, иголки тоже, сами южные сосны поражали разнообразием причудливых форм: казалось, их лепил и сплетал ветер, что гулял в их верхушках, наклоняя то в одну, то в другую стороны. В тот день мы не охотились, и звери, словно почувствовав это, появлялись на нашем пути. То быстрая лань промелькнет на соседнем склоне, то горный козел с изогнутыми рогами медленно перейдет дорогу.
Август рассказывал об охоте на птицу, но я слушала его рассеянно, поскольку думала о чем-то своем и наблюдала, как парит над нами орел, высматривая добычу. С этого дня Вадик совсем отдалился от нас, пропадая то во дворе, где продолжал тренировки, то в компании придворных дам, красуясь перед графиней.
В тот день, когда мы сидели в саду, а Клементина играла с детьми в прятки, он внезапно опустился перед графиней на колено и попросил ее быть Дамой его сердца. Такое было вполне приемлемо для того времени, у многих замужних дам имелись свиты из рыцарей, которые, следуя кодексу чести, искали себе даму для поклонения. Меня это крайне возмутило. Графиня, посматривая с улыбкой на Катю, которая, казалось, ничего не слышала, спросила Вильяма, не будет ли против его жена, если он посвятит себя служению другой женщине. Но Вадик был чрезвычайно увлечен своей идеей рыцарства, он не представлял себе, как можно быть рыцарем и не служить Даме, а Катя, видимо, ему не подходила. И этот нахал посмел, не посоветовавшись с нами, клеиться к графине! И куда только Катя смотрит? Я покосилась на нее – моя подруга даже не слышала иронических замечаний графини.
Я вздохнула: если бы не Николетта и Клементина, я бы сошла с ума от одиночества! Август в последнее время постоянно отсутствовал, у Герцога тоже находились дела, граф де ла Марш и герцог Бургундский появлялись крайне редко – дом опустел, и я слонялась по нему совершенно одна. А Катя… Катя витала в своем, одном ей ведомом мире.
Клементина с размаху упала рядом со мной на колени, запыхавшись от игры в салки. Устало положив голову мне на плечо, она тихо заговорила о пустяках, лениво ощипывая кисть винограда, лежавшую перед нами на блюде.
– Сеньор Уилфрид, похоже, предпочел иную компанию, – заметила она, покосившись на оживленно беседующую пару «Вадик – графиня». – А его жена и вовсе перестала общаться с тобой, – продолжила Клементина.
– Ну, у меня еще есть ты, – заметила я шутливо, чтобы не поднимать щекотливый вопрос о прекратившемся общении между мной и друзьями.
– Да, только я, – заметила Клементина.
– Ну почему только ты… еще Николетта, – сказала я задумчиво.
– Да… – донеслось до меня далеким эхом. Клементина вскоре поднялась и вновь унеслась прочь с ребятишками.
Сидя рядом с Катей, слушая краем уха болтовню Вадика с графиней, я все больше погружалась в воспоминания о той прогулке по горам Кипра.
Мы выехали рано утром, еще было свежо, Катя укуталась в теплую накидку, но все равно мерзла. Герцог, иронично посмотрев на дрожавшую от холода девушку, заявил, что ему, глядя на нее, тоже становится прохладно. Катя в ответ посоветовала смотреть в другую сторону.
– Если я буду смотреть в другую сторону, я все равно буду слышать, как стучат ваши зубы, – величественно разобрав поводья, сказал Герцог. Глядя на него, гордо сидящего на лошади, я внезапно подумала, что при том, что он выглядит старше своего брата, он ужасно обольстителен, как хитрый злодей из сказок, которому невозможно сопротивляться.
