Ближе к вечеру, когда солнце опустилось к морю, и его золотые блики играли на огромных черных волнах, качающих наши корабли, к нам в каюту вбежал Вадик.
– Африка! Африка! – закричал он, закрыв за собой дверь, и прошелся на руках по комнате. Синтаксис спрыгнул у меня с коленок и зашипел, от страха забившись под кресло.
Катя, не дожидаясь меня, выбежала вслед за Вадиком на палубу, я провозилась с плащом и, выйдя из кормового отсека, поднялась на носовую часть судна, где стояли все рыцари, молясь на коленях об успехе похода. Преклонив колена, перекрестившись и поцеловав распятие у священника, читавшего молитву, я, таким образом, преодолела последнюю полосу препятствий, отделяющую меня от смотровой площадки.
Приложив руку ко лбу козырьком, я наблюдала вместе с остальными золотисто-красную неровную полосу африканского континента. Что ждало меня, Катю, Вадика, герцога и тех, кого мы знали по имени или в лицо, на этом загадочном материке? Ведь многих там, бесспорно, ждала смерть, боль, слава, победы и поражения…
Все молча смотрели на горизонт, и радость первых минут пропадала, сменяясь тревогой и мучительным ожиданием. Мы как один спрашивали небо: что ждет нас дальше? А небо темнело и хмурилось, паруса рвались и бились, словно испуганные птицы, которых держат за лапки. Ветер насвистывал зловещую песенку, гуляя среди мачт, и я вдруг вспомнила хищный блеск мертвых глаз акулы. Солнце угасало, топя свои лучи в черной воде, и безысходность в обнимку с обреченностью веяли над нами в белых одеждах. Кто-то сказал «туман», где-то раздавались приказы убрать паруса. Стемнело практически за пять минут, тьма окутала все корабли, огней не было видно, налетевший ветер задувал факелы и светильники, с воем и стуком перекатывал по палубе предметы. Спотыкаясь и пошатываясь, мы добрались кое-как до кают, и, войдя внутрь, стали испытывать еще больший страх, чем снаружи. Корабль качало, и неизвестно было, справится ли он с ненастьем, поэтому казалось спокойнее держать ситуацию под контролем, находясь на палубе, а не сидеть в каюте и не вздрагивать всякий раз, представляя, что мы уже опускаемся на дно. Было страшно, но единственное, что стояло в те мгновения перед глазами, была золотисто красная полоска берега на горизонте, к которой мы так или иначе приближались.
Что ждет нас там, на твердом берегу?
И в наступившей тишине, когда каждый из нас остался наедине со своими мыслями и страхами, сидя возле Николетты, в темноте я услышала ее слабый голос:
– Боже, храни нас!
Флот крестоносцев встал на якорь возле берегов Египта утром 4 июня 1249 года. Многие корабли после сильнейшей ночной бури находились в плачевном состоянии: паруса оборваны, весла разбиты в щепки, у нескольких галер повреждено рулевое управление. Следуя в трех лье от берега, флот христиан плыл, не спеша, вдоль суши, пока король, созвав к себе всех своих баронов и маршалов, принимал решение о дальнейших действиях.
Собрание баронов при короле было событием необычным для Средних веков, но Людовик ІХ считал, что решения о судьбе похода он должен принимать сообща со всеми, потому что от этого зависели жизни слишком многих людей. Такие советы очень быстро вошли в привычку, бароны стали больше доверять ему, потому что он выслушивал их и никогда не осуждал предложенное. Можно сказать, что король был очень тонким психологом, изобретя прием «мозгового штурма» задолго до официального рождения психологии. Его вассалы имели право высказывать любые предложения и идеи, а потом король выбирал из них наиболее приемлемые, и их снова обсуждали, приходя к единственному решению. Таким образом, рыцари не просто подчинялись приказам короля, но и понимали необходимость и обоснованность того или иного действия, что делало исполнение более эффективным, поскольку подразумевало внутренний контроль и самоотдачу «самостоятельно» принятому решению.
К «Монжуа» стекались люди, на палубе толпился пестрый народ: рыцари надели на себя гербовые одежды, и теперь собрание напоминало яркий карнавал. Возле «Монжуа» на якоре стояла «Модена», на которой проходила служба, и верующие просили небо подсказать королю наиболее мудрое решение.
Совещание не продлилось долго – все единодушно решили, что на следующее утро высадятся на сушу и осуществят первую атаку. Король повелел подготовить все галеры и мелкие судна и на следующее утро подняться на них всем, кто сможет там поместиться. Крупные суда должны были оставаться на месте и ждать результатов атаки. Король посоветовал всем исповедаться и составить завещания, уладить нерешенные споры и дела, ведь только Господу известно, кому суждено погибнуть завтра, а кому спастись.
