Говорили, что она щедрая, добрая и в то же время скрытная и необщительная женщина. Ее неожиданное воскрешение, спор с мужем, гибель сестры, скандал, после которого она потребовала развода, – все эти события только запутывали того, кто пытался понять ее. Она словно в одно мгновение оказалась открыта всем и уязвима, теперь о ее личной жизни знали, судачили и сплетничали. Кто-то считал, что Анна коварна и хитра, что у нее есть любовник, и она просто хочет освободиться от мужа. Тот факт, что она путешествовала на корабле герцога, только поддерживал сплетни и слухи. Говорили, что ее любовник – это герцог, и что донна потеряла стыд, но де Базену довольно было взгляда на донну, чтобы понять, что она не любит герцога.
Скорее всего, она путешествовала на его корабле, потому что там плыла ее близкая подруга Катрин. Донна напоминала де Базену наивного ребенка, который совершенно не представляет, что о нем думают остальные. Единственный человек, с кем донна проявляла женскую деспотичность, был несчастный герцог.
Жоффруа де Базен сообщил известие, с которым пришел от короля: на рассвете герцог и его рыцари должны будут присоединиться к норманнскому судну, на котором поедет король. Высадка состоится на западном берегу Нила на острове Гиза, где в 1218 году высадился Иоанн де Бриенн, король Иерусалимский. Герцог поблагодарил за сообщение и тотчас приказал рыцарям готовиться. Потом он пригласил Жоффруа отужинать в их компании.
– Не могу не принять ваше приглашение, герцог. Никто не знает, что нас ждет завтра, возможно, это мой последний ужин, в таком случае, я не знаю места лучше и компании приятней.
– Полноте, сир, вы просто пугаете нас, – засмеялась Катрин. – Уверена, у вас впереди еще немало вечеров, возможно, еще более приятных, чем этот.
Донна Анна сидела чуть в стороне от компании, с детской беззащитностью и испугом на лице слушала рассказы о сражениях. Время от времени она отвлекалась и смотрела на берег, где в темноте мелькали огоньки мусульманских гарнизонов. Ветерок выдернул из ее тугой прически несколько локонов, и они теперь ласково и мягко летали вокруг лица, движимые ночным ветром. Огромный пес герцога Бургундского медленно подошел к ней и поддел носом руку. Она резко повернулась, словно испугавшись, но потом ласково потрепала собаку. Едва она снова углубилась в раздумье, как собака снова просунула нос под ее ладонь. Тогда донна Анна принялась легонько гладить ее, и собака положила большую голову на колени, усевшись рядом. Де Базену показалось, что герцог Бургундский был бы не прочь поменяться местами со своим псом, так он смотрел на донну.
Темный берег с маленькими красными точками факелов внушал донне тревогу: даже если они выиграют завтрашний бой, придется снова сосуществовать с Висконти и Анвуайе, а ей так не хотелось снова сталкиваться с ними. Анне казалось, что за эти дни корабль превратился в дом, в уютную раковину, в которой она была ограждена от любой опасности.
Де Базен не стал засиживаться допоздна, у него еще было много дел: он планировал, как и велел король, написать завещание и исповедоваться перед завтрашним боем. На корабле тушили факелы – все собирались пораньше лечь спать. Когда Катрин Уилфрид подошла к донне Анне, оказалось, что та уже спит, завернувшись в плащ, несмотря на то, что прямо в лицо ей светила луна. Ее решили не будить, и Вильям Уилфрид, взяв женщину на руки, отнес ее в каюту.
На следующий день на заре, пока еще яркое солнце не начало пригревать, на всех кораблях, что отправлялись к берегу, готовились отслужить мессу. На «Модене» начались сборы, рыцари надевали лучшие доспехи и гербовые одежды, выбирали оружие для боя.
Граф де ла Марш с остервенением пытался застегнуть на плече часть доспеха. Все его оруженосцы куда-то разбежались, и он, высунув от напряжения язык и скосив до ломоты глаза, подхватывал непослушные ремни, чувствуя, что еще немного, и он в гневе сорвет с себя наплечник. Неожиданно тонкие нежные пальчики забрали ремешки у него из рук и ловко закрепили защиту. Граф посмотрел на донну Анну с благодарностью:
– Доброе утро, – весело сказала она.
– Доброе утро, донна. Благодарю вас за помощь, просто не представляю, куда подевались мои оруженосцы. А вы сегодня рано проснулись.
– Рано заснула, вот и проснулась рано. Мне хотелось побыть с вами, пока вы не отправитесь в бой. Неужели нельзя высадиться в другом месте, – вдруг воскликнула она с тоской, – ведь эти сарацины только и ждут, чтобы наброситься на вас там.
– Не они нас ждут, а мы их, – поправил ее граф. – Не бойтесь, донна, для нас это дело привычное.
Пальцы донны бережно проверили остальные ремешки, чтобы они не развязались во время боя. Было такое ощущение, будто она специально мешкает, не решаясь отойти от него.
