Последний самодержец полностью

Труп лежал в характерной позе с поднятыми верх руками, как будто перед смертью решил сдаться и просить пощады. Мочки ушей, ноздри, губы были обкусаны какими-то изголодавшимися подводными обитателями. Человечинкой любят полакомиться раки, но их в здешней реке не водилось. Оставались караси — эти жрут все, что ни попадётся. Лене стало не по себе — только вчера к ней заехал бывший муж и привез десяток крупных карасей, выловленных в этой самой реке. И она их пожарила и съела.

Надев резиновые перчатки, Лена перевернула тело — всё стало ясно. Сделав несколько снимков своим кэноном, она пошла к следователю, который ждал на почтительном расстоянии. Понятно, не благородное это дело — осматривать трупы, тем более выловленные из реки, да ещё пролежавшие там Бог знает сколько времени.

— На спине колото-резаное ранение. Убийство, Игорь Юрьевич, — сказала Лена Балашова, стягивая перчатки и хлопая ими друг о друга.

Игорь Синькин отступил на шаг, чтобы на него не попали брызги. В глазах у него появилось выражение горького разочарования. Естественно, он надеялся по-быстрому закрыть дело, списав причину смерти на самоубийство. А тут нарисовывался натуральный висяк, грозивший ухудшить и так не радужную статистику раскрываемости преступлений в городе.

— А может… — робко заикнулся он.

— Нет, не может, — отрезала Балашова. — Это убийство. Труп, предположительно женского пола, около тридцати лет, пролежал в воде около месяца. Могу сказать, что это — не бомж. Джинсовая куртка и брюки — дорогие, почти новые.

— Ну, ты даёшь, подруга, — прогудел Синькин. Как и многие щуплые, худощавые люди, он обладал замечательным басом. — Что, уже и пол не можешь определить?

— Все выводы — после вскрытия, — твёрдо заявила Лена.

Конечно, она заметила наличие и отсутствие выпуклостей в положенных местах, но мало ли что. Может у него груди накладные, а, может, он кастрат, что, кстати, объясняет и отсутствие растительности на лице. В её деле никогда нельзя ничего говорить утвердительно, пока не будут получены достоверные факты.

— Давай, Михаил, — кивнул Синькин Антонову, сыщику из ГУВД. Тот неторопливо направился к берегу, хорошо осознавая бессмысленность поисков. Вряд ли убийца оставил нож на берегу реки, и тот целый месяц лежал, ожидая появления полиции.

Игорь Юрьевич Синькин тоскливо уставился на серую воду, в которой отражались такие же тоскливые серые облака, грозившие того и гляди разразиться мелким осенним дождиком. По идее, ему нужно было бы вызвать водолазов обследовать место, где нашли утопленницу на предмет поиска улик преступления, но где они, водолазы? Вот если бы жертва оказалась двоюродной сестрой мэра, или женой какого-нибудь депутата — тогда другое дело. Но никаких заявлений о пропаже сиятельных лиц не поступало несколько лет.

— Ничего особенного, обычный набор — пластиковые бутылки, пакеты, окурки, использованные презервативы, — равнодушно доложил вернувшийся Антонов.

— Ну, мать, на тебя вся надежда, — сказал Синькин, уставившись на Лену.

— А я не волшебница, — ответила та.

Чудеса, конечно, случаются. Убийца в спешке мог оставить в карманах жертвы какие-нибудь документы, например, автобусный билет, по которому Синькин мог бы с блеском раскрутить дело a la colonel Zorine из известного фильма. Но преступники тоже не дураки, и тоже смотрят фильмы и обычно не оставляют никаких улик. Бывают, конечно, и более фантастические ситуации. В литературе описывается случай, когда жертва — прыткий мужичок — заранее написал записку с именем убийцы, запаял её в гильзу из-под мелкокалиберки и успел проглотить непосредственно перед своим убийством. Во время вскрытия гильзу нашли, записку вынули и положили на стол обрадованному следователю. Впрочем, радовался он недолго — оказалось, что человек, чьё имя было указано в записке, тоже был убит. Дело осталось нераскрытым, и старания предусмотрительного мужичка пошли насмарку.

Так что никаких чудес Лена не ожидала, и установление личности жертвы могло занять несколько месяцев.

Игорь кивнул санитарам подъехавшей труповозки, они ловко упаковали тело в пластиковой мешок и погрузили в машину.