Ёсинобу пока совершенно не разбирался в государственных делах. И хотя Сюнгаку по-прежнему подобострастно повторял: «Вот возмужаете, господин, и обязательно станете спасителем Отечества», для Ёсинобу было непонятно, откуда столь молодой человек, как он, фактически юноша, только что вышедший из детского возраста, может взять силы для решения этой задачи.
– Не так ли, Хираока? – обратился он однажды к своему верному слуге.
…Должность меняет человека. Если раньше Хираока даже толком не знал, как нужно подавать рис, то теперь в качестве управляющего домом Хитоцубаси стал видной политической фигурой и пользовался уважением многих «патриотов». Хираока, конечно, никогда бы не признался в этом своему господину, но фактически он уже давно находился в самой гуще движения за выдвижения Ёсинобу в сёгуны.
Что для того времени совершенно удивительно – Хираока по просьбе Мацудайра Сюнгаку ежедневно описывал события в доме Ёсинобу и его высказывания на разные темы, собирал их в брошюры под названием «Летопись деяний и речений досточтимого гёбукё» и преподносил Сюнгаку. Писцы Мацудайра снимали с дневников копии, которые Сюнгаку рассылал влиятельным членам бакуфу и главам кланов, стремясь показать всей стране, «какой замечательный человек наш Ёсинобу». Сюнгаку задумал сделать из Ёсинобу национального героя и (с точки зрения Хираока) последовательно продвигался к поставленной цели, успешно проводя свою просветительскую кампанию…
– Господин, – отвечал Хираока, – многие считают, что положение человека может зависеть от того, насколько сам он уверен в себе. Сейчас для Вас уверенность в себе важна как никогда. Беру на себя смелость сказать, что Вы – величайший гений, какого наша страна не знала со времен Токугава Иэясу. Никто, кроме Вас, не сможет защитить страну от иноземных варваров, восстановить прежние мир и процветание и, таким образом, успокоить душу государя, восседающего в Киото.
– Ну, это работа для моего отца, – ответил на это Ёсинобу. Действительно, никто, наверное, не пользовался в стране таким уважением, как Нариаки. Многие «патриоты» его едва ли не обожествляли. Воспитанный в конфуцианских традициях, Ёсинобу, естественно, тоже уважал своего отца, но вместе с тем он начинал смутно осознавать, что на самом деле Нариаки – вовсе не такой человек, каким его представляет молва; его кажущаяся значимость – всего лишь результата усилий Фудзита Токо и его окружения. Словом, постепенно Ёсинобу начинал понимать, что фигура Нариаки создана искусственно, но зачем и с какой целью – он этого и сам пока до конца не осознавал.
– А я в этом участвовать не буду! Увольте! – закончил свою мысль Ёсинобу.
Хираока был несказанно удивлен. Он вдруг отчетливо понял, чего недостает в характере этого молодого человека, обладавшего, может быть, сотнями талантов и способностей. При всем изобилии телесных и духовных сил, которыми природа одарила Ёсинобу, у него напрочь отсутствовало честолюбие, отсутствовало настолько, что его можно было считать в этом смысле чуть ли не увечным. Может быть, это объяснялось его аристократическим происхождением? Обычно самые сильные амбиции демонстрируют те, кто родился в благородном семействе, но не от законной жены, а от содержанки. Матерью же Ёсинобу была именно законная жена Нариаки. От рождения аристократ из аристократов, Ёсинобу с младых ногтей имел огромные привилегии и считал их естественными; в отличии от простых смертных у него не было ни необходимости, ни желания их добиваться. Хираока решил, что эти черты характера господина необходимо исправить.
А в прямодушном, воспитанном в старых конфуцианских традициях Хираока в последнее время, напротив, внезапно пробудились честолюбивые замыслы. Ведь если Ёсинобу станет следующим сёгуном, то он, Хираока, как глава его окружения сможет, наверное, получить в повседневное управление всю Японию! Если даже оставить в стороне удовлетворение от того, что занимаешь такой пост – что может быть лучше для мужчины, чем воплотить в жизнь свои идеи в масштабах всей страны? А для этого нужно добиться того, чтобы Ёсинобу стал наследником сёгуна…
Естественно, не только Сюнгаку вел активные закулисные маневры с целью сделать Ёсинобу сёгунским преемником. В этом был кровно заинтересован клан Мито. Правда, сам Нариаки официально заявлял, что его это не касается, но тайная деятельность Рэцуко развернулась так широко, что ее можно было считать чуть ли не заговором. Нет, недаром дом Мито считался «извечно крамольным»!